Развод. Расплата за обман (СИ)

Соболевский в этой комнате будто ощущает себя неловко, да и мне кажется, что я повела себя как лиса из известной сказки, выгнав ночевать Марка в гостиную.

«Это его решение, Мира, — напоминаю себе, — он взрослый человек и может в случае чего прекрасно постоять за себя».

— Не за что благодарить, — Марк переводит взгляд с сына на меня и мне вмиг становится жарко, я ощущаю, что щеки привычно краснеют от его внимания. В его взгляде много… нежности. Такой же, как к сыну, и я испытываю неловкость. — Тебе нужно отдохнуть, пока он спит. Ложись, я свет выключу.

Я киваю: хоть и пытаюсь подстроить свой график сна под режим Коли, а все равно ощущение, что не высыпаюсь, да и сил больше не становится. Благо, в последние дни уже меньше болит живот, когда я наклоняюсь, но после того, как мы по очереди с Марком сотню раз обошли всю нашу квартиру в попытках успокоить сына, ноги-руки гудят.

Ей-богу, после кардио в спортзале я не чувствовала себя настолько вымотанной, как сегодня вечером.

Снимаю халат, оставшись в белье для кормления и домашних шортах и ложусь на кровать.

В комнате темно и, как мне кажется, очень жарко. Откидываю одеяло в сторону и думаю, что нужно отрегулировать отопление, но мысли такие вялые, а веки тяжелые, что сосредоточиться на них не успеваю — забываюсь тревожным сном.

А когда прихожу в себя, то жар ощущаю вполне явно. Свой собственный. Касаюсь тыльной стороной ладони лба — температура. Но самое неприятное ощущение в груди. Ее распирает и на ощупь она невероятно горячая и плотная, касаться больно.

Ох, только не это. Коля сегодня почти не ел, я пыталась облегчить состояние, сцеживаясь, но видимо, не помогло.

Сажусь, снимая бюстгальтер для кормления — он ощущается как орудие пытки, слишком болезненный любой контакт с воспаленным участком.

Накидываю халат и бреду на кухню, где оставила молокоотсос. Может, еще не поздно сцедиться?

Но первым делом пью много-много холодной воды. От нее, против ожиданий, не стынет внутри ничего, лучше не становится.

Хватаю так нужный мне аппарат, прижимаю к груди, опираясь о стол и нажимаю.

И… ничего. Боль только такая, какую после родов терпела, но ни капли не выдавливается.

По спине пот ручьем, перед глазами все плывет, я нажимаю упорно на ручку молокоотсоса и рыдаю уже.

Ноги дрожат от напряжения, я сажусь удобнее и принимаюсь аккуратно, как учил консультант по грудному вскармливанию, делать массаж.

Но даже легкие прикосновения доставляют боль, я ловлю искры под прикрытыми веками. Если сейчас сдамся, дальше будет только хуже.

Во второй раз я просто не могу заставить себя нажать на ручку молокоотсоса, сижу, мысленно уговаривая: насчет три… два… один.

Боль простреливает все тело, я роняю из рук бесполезный аппарат, внутри которого нет ни единой капли молока.