Развод. Расплата за обман (СИ)

Подхожу к кроватке: Коля уже проснулся, но лежит молча, мусолит собственный кулачок и дрыгает ногами, так активно, что ползунки почти сбились в комок на коленках. Я улыбаюсь ему нежно, а потом подхватываю на руки. Нам обоим нужно на завтрак. Утреннее кормление другое, легкое. Не то, что вчера. Но пока малыш, жадно примочкивая, пьет молоко, я не могу выбросить из головы прошлую ночь. Шею жжет, стоит представить, что мне сейчас лицом к лицу придется столкнуться с Марком. А я не готова. Не знаю, как реагировать, что говорить. Делать вид, что ничего не было? Мне нужна передышка, вот что, понимаю я. Так давно в заточении, сначала долгие недели в больнице, потом дома, что свежий воздух кажется чем-то дефицитным и трудно достижимым. Поэтому я решаюсь на первую прогулку с Колей, благо коляска уже стоит в колясочной, и только ждет, когда мы соберемся на улицу. Страх, что Соболевский вот-вот проснется, подстегивает меня, и я веду себя совсем по-детски, быстро-быстро одеваясь сама и запихивая Колю в теплый уютный конверт. Беру телефон, перекидываю небольшую сумку через пуховик и выхожу из дома, захлопывая дверь. — Вот и наша с тобой первая прогулка, — объясняю Коле, занятому важным делом: он добрался ртом до края комбинезона и теперь старательно обсасывает его, то и дело демонстрируя крохотный язычок. Такой забавный, такой любимый, мой сын. Я прижимаю его к себе ближе, вдыхая уже знакомый аромат — молока, детской присыпки и самого Коли. Так вкусно и сладко, что на сердце мигом становится хорошо.

Поначалу коляской я управляю с трудом — передние колесики то и дело крутятся в разные стороны, я буксую на свежевыпавшем снегу, но как только понимаю, как правильно двигаться, начинаю получать удовольствие. От улицы. Здесь люди ходят, занятые своими заботами, тихой крупой сыплется мелкий снежок, и я в какой-то момент останавливаюсь, задирая голову и стою так. Снег падает на лицо, совсем не колючий, и пахнет так остро морозной свежестью, как бывает только вначале зимы. Хочется досыта надышаться, чтобы стереть напрочь все больничные запахи, оставить их в прошлой жизни.

Я иду, размышляя о своем, не вглядываясь почти в дорогу. Большие надувные колеса крутятся, сверкают стальные спицы, накидка защищает Колю от непогоды. Хорошо. Мы доходим до парка и я решаю сесть на лавочку, смахнув перчатками снег. Поначалу даже холода не чувствую, пуховик мой еще с добеременных времен, дорогой, теплый, качественный. И сапоги — тоже из прошлой жизни, сытой и радостной. И мне так непривычно в собственных же вещах, будто я взяла их взаймы у чужих людей, будто я не в своем даже. Да и жизнь эта, под одной крышей с Марком, сейчас кажется позаимствованной. Я же жила настоящей последние полгода.