Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Мурад, всегда более эмоциональный из двух старших, обнимает меня, осторожно, словно боится сломать. От него пахнет свежим одеколоном и кожей его куртки. Ахмет стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу, но затем тоже присоединяется к объятию. На мгновение меня окутывает тепло их тел, и я чувствую себя защищенной, как не чувствовала уже давно.

— Смотрите, вот они! — восклицает Мурад, первым заметив Лейлу и Фарида, идущих к нам через зал прилета.

Лейла, увидев нас, ускоряет шаг, почти бежит, ее длинные волосы развеваются за спиной. Солнечные лучи из высоких окон аэропорта создают вокруг нее золотистый ореол.

Фарид идет следом, улыбаясь своей спокойной улыбкой и тащит чемоданы за двоих. Моя девочка бросается мне на шею, обнимает так крепко, что я едва могу дышать. Ее волосы пахнут самолетом и какими-то новыми духами — цветочными, незнакомыми.

— Мама, мы так скучали! — Лейла целует меня в щеку, ее глаза сияют. — Ты не представляешь, как там круто! В Лондоне весна, все цветет!

Фарид подходит спокойнее, обнимает меня более сдержанно, но я чувствую, как его руки крепко сжимают мои плечи.

— Привет, мам, — говорит он тихо. — Хорошо выглядишь.

Мое сердце переполняется любовью и гордостью. Они все здесь, все четверо, мои дети. Мое богатство, которое никто не сможет отнять. Внезапно понимаю, что улыбаюсь — широко, искренне, всем лицом. Впервые за долгие месяцы эта улыбка не требует усилий.

Дом наполняется смехом и разговорами. Воздух вибрирует от множества голосов, и я чувствую, как напряжение последних дней медленно отпускает мои плечи, уступая место теплой волне, разливающейся по телу.

Давно забытое чувство умиротворения, словно шелковое покрывало, окутывает меня.

По дороге домой младшие в красках описывали старшим свою поездку в Лондон. Их голоса сливались в мелодичный поток, от которого у меня слегка кружилась голова, но это было приятное головокружение. Я ловила каждое слово, каждую интонацию, впитывая их воодушевление. Пальцы сами собой теребили шелковый шарф на шее — нервная привычка, оставшаяся со школьных лет.

А потом Мурад и Ахмет, высадив нас у дома, поехали на работу, но они поставили нас в известность, что на завтра заказан столик в нашем любимом ресторане, там посидим все вместе.

Прощаясь, Мурад поцеловал меня в щеку, и от прикосновения его губ к моей коже я ощутила неожиданный прилив нежности, от которого защипало в глазах.

Теперь, стоя в просторной гостиной нашего дома — светлой комнате с высокими потолками и большими окнами, выходящими в сад, где уже распускаются первые тюльпаны, — я ощущаю странную смесь гордости и тоски.