Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

 — У Зумрут начались осложнения, врачи рекомендуют постельный режим. Он не может оставить ее одну.

В голосе дочери слышится обида, которую она пытается скрыть за показным равнодушием, но я слишком хорошо ее знаю. Ее пальцы нервно теребят подвеску на шее — маленькую золотую звездочку, подарок Рамазана на ее шестнадцатилетие. Но в голосе есть и понимание тоже. Она взрослая, она знает, что беременность — серьезная вещь. Особенно с осложнениями.

— Мне жаль, солнышко, — говорю, обнимая ее за плечи. Чувствую, как она слегка вздрагивает от моего прикосновения, а затем расслабляется.

От ее волос пахнет цветочными духами и моей любимой единственной деочерью.

— Все нормально, мам, — она пожимает плечами, но я чувствую, как напряжены ее мышцы. Она глубоко вздыхает, словно пытаясь сдержать эмоции. — Мы говорили с ним по видеосвязи, он показал мне их новый дом. Красивый. И прислал подарок с курьером, я его еще не открывала, хотела при тебе.

— Пойдем в дом, здесь становится холодно, — говорю, заметив, как дрожат ее плечи. Может быть, от ночной прохлады, а может, от сдерживаемых эмоций.

Террасная дверь тихо скрипит, когда мы возвращаемся в тепло дома.

Большая гостиная, еще недавно полная людей, сейчас кажется пустой и слишком просторной. Пахнет остатками праздника — сладостями, цветами, духами и едва уловимым ароматом свечного воска. Свет приглушен, только настольная лампа в углу отбрасывает мягкий золотистый свет на изысканную мебель и семейные фотографии на стенах. На одной из них — Рамазан держит на руках новорожденную Лейлу. Его лицо светится от счастья и гордости.

Лейла подходит к журнальному столику, где лежит ее сумка, и достает из нее небольшую коробочку в дорогой упаковке темно-синего цвета с золотым тиснением.

Ее пальцы слегка дрожат, когда она развязывает атласную ленту. Шелест бумаги в тишине комнаты кажется оглушительным.

Внутри золотой браслет с бриллиантами, сверкающими даже в приглушенном свете, и запиской, написанной знакомым почерком Рамазана: "Моей принцессе в день совершеннолетия. Люблю и скучаю. Папа."

Лейла примеряет браслет на запястье, он сверкает в свете люстры, подчеркивая нежность ее кожи. Рамазан всегда умел выбирать драгоценности, когда-то я тоже получала такие подарки на каждую годовщину.

Воспоминание о последнем подаренном им колье — сапфиры с бриллиантами — вызывает горький комок в горле. Тогда я не знала, что это последний подарок.

— Красиво, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без намека на ту бурю эмоций, что бушует внутри.

— Да, — она рассматривает браслет с легкой грустью, водя пальцем по сверкающим камням. В ее глазах отражается блеск бриллиантов, смешиваясь с влагой непролитых слез. — Жаль только, что он не здесь.