Бригада (1-16)

— С сумке с долларами была специальная емкость с усыпляющим газом, — ответил Введенский, — она действует моментально. Тысячной доли в воздухе хватает, чтобы вырубить человека на несколько часов. Когда все женщины и дети покинули самолет, я нажал на устройстве управления, вмонтированном в часы специальную кнопочку, и газ пошел, Шамана и вас с полпредом сильно окатило, а я подальше сидел, потому и очнулся раньше. Кстати, гранаты на поясе у Шамана оказались пластмассовыми учебными, а в багажном салоне вообще никакой взрывчатки не было.

— Значит, зря весь этот сыр-бор, — понял Белов, садясь на кровати, — надо было мне скрутить его, надавать по шее и все бы закончилось.

— Нет, — помотал головой Введенский, — рисковать нельзя было, ты правильно сделал, что не полез. Никто ведь не знал, что гранаты учебные, а в багаже нет пластида. Тем более, Шаман человек с больной психикой, с ним нужно быть предельно осторожными. Но вы с полпредом держались молодцами.

— Да уж, — усмехнулся Белов, — слетали в Красносибирск…

Введенский нахмурился еще больше и сказал:

— Саша, у меня для тебя не слишком хорошая новость.

Произошло несчастье. Олега Рыкова застрелили из снайперской винтовки на празднике в Красносибирске.

— Как застрелили? — подскочил на кровати Белов. — Когда? Праздник же сегодня только должен был состояться!

Введенский покачал головой."

"— Мы с тобой лежали без сознания почти двое суток, — объяснил он, — газ так действует. Нам снотворное кололи, иначе бы мы от головной боли сдохли просто.

Так что праздник в Красносибирске ты проспал, да и не праздник там получился, а — сам понимаешь…

Белов в отчаянии стиснул зубы, обхватил голову руками и склонился над своими коленями. Это он виноват в смерти Олега Алексеевича, это он понадеялся на авось и не предупредил охрану Рыкова и его самого о готовящемся покушении! Осознание этого тяжелым грузом легло на совесть Белова. Но время было потеряно — ошибку никак уже было не исправить.

Олег Алексеевич Рыков был уже мертв.

VI

Матвей Алексеевич Рыков всегда отличался тупостью, но когда ему грозила опасность, у него автоматически включались какие-то дополнительные резервы защиты, вынуждавшие заработать еще пару-тройку извилин его убогого мозга.

Обидевшись на брата и его окружение, Матвей решил сначала не препятствовать покушению — пусть оно идет как идет. Но затем он вернулся домой, выпил две бутылочки немецкого пива, злость его прошла, и ему стало страшно.