Бригада (1-16)

Единственным признаком охватившего ее отчаяния, а в том, что отчаяние её охватило, Зорин лично не сомневался, был тембр этого самого голоса — тембр стал ниже.

— По-моему, Виктор Петрович, вы предлагаете мне сделку. В чем она заключается?

— Не стану лукавить: правильно полагаете, душа моя. Хотя мне было бы приятнее, чтобы вы восприняли мое предложение как чисто дружескую просьбу. Уверяю, она не слишком вас напряжет.

«Кадрит!» — догадался молодой официант, наблюдая сцену беседы из-за шторки, ведущей в кухню.

Старик был раздражен, и парень догадался, что с дамой у него, похоже, ничего не выходит.

Десерт с примесью экзотических фруктов Зорин съел в гордом одиночестве: Лайза не притронулась ни к мороженому, ни к кофе.

— Я могу подумать над вашим предложением? — спросила она перед тем, как покинуть ресторан.

— Разумеется, можете. Только времени, сами понимаете, у вас в обрез.

Ему показалось, что Лайза, пряча слезы, полезла в сумочку за носовым платком. Хотя возможно, она всего лишь доставала перчатки. В любом случае Виктор Петрович наконец получил возможность пронаблюдать глубокое, неизбывное горе в глазах этой американской штучки!

Однако он так устал от этого разговора — будто целину вспахивал.

Даже не почувствовал никакого удовольствия. Не зря он любит в компании повторять прочитанный в газете афоризм: «Порядочный человек — тот, кто делает гадости без удовольствия».

— И еще попрошу об одном одолжении… — он попытался сочувственно коснуться ее руки, но девушка резко отступила на шаг назад. — Не рассматривайте нашу потенциальную договоренность, как предательство по отношению к вашему… э-э… работодателю. Я обещаю вам — слово джентльмена! — что не стану использовать полученные от вас материалы во вред Белову.

XVIII

Официальное обращение, написанное арестованным Александром Беловым в адрес следователя, дало результат только через два дня. К тому же, это был не вполне тот результат, на который рассчитывал Саша. Открывая дверь его камеры, немолодая женщина-контролер, сообщила, что Белова вызывают не к следователю, а в оперативную часть для беседы…

Тюремный опер, представившийся капитаном Балко, вышел из-за стола и пожал вошедшему руку.

— Прошу садиться, Александр Николаевич, — он явно задавал предстоящей беседе уважительный и доброжелательный тон.

 — Закурите?

Саша вежливо отказался. Несмотря на то, что сигареты, переданные теткой, закончились еще вчера, он не чувствовал «ломки», и мог курить или не курить по собственному усмотрению.

— Что ж, похвально, — усмехнулся опер. — У меня был случай, когда один мужик взял на себя чужое убийство только потому, что не мог бросить курить на воле… Хотя это точно не ваш случай.

— Да уж, я здесь по приглашению… — с иронией ответил Белов.