Бригада (1-16)

Рюкзак с личными вещами, включающими черновики собственных показаний для предстоящих допросов и пару книг из тюремной библиотеки, остался в камере. В карцере не было даже окна, глядя в которое можно было бы следить за тем, как меняются краски неба. Только тусклая лам-почка, как не знающий сна глаз Большого Брата, не гаснет ни днем, ни ночью. Остается только думать. Его голову — его личный компьютер — отобрать никто не может. Разве что совсем отрубив, на хрен. Но голова, как будто пока еще на плечах…

Саша почувствовал раздражение, оттого что не мог вспомнить, в каких именно фразах сформулировал тогда Введенский свои советы.

Уж эти чертовы бойцы невидимого фронта! Словечка в простоте не скажут — все намеками, иносказаниями, все с двойным-тройным подтекстом. Осталось только общее ощущение от услышанного, как от ненужных и скучных сентенций, которые считает своим долгом поведать юному другу добросовестный воспитатель. И не ведает при этом, что от его сентенций разит нафталином, а его подопечный давно и сам знает, как правильно жить.

Припомнилось, что Введенский настоятельно советовал ему «быть скромнее» и при этом «делиться поразмашистее», а главное, «по возможности не лезть в большую политику».

Да, еще, перед тем как расстаться, генерал совсем добил, Белова последним неожиданным советом:

— И хорошо бы упорядочить свою личную жизнь. Служба тыла должна работать безупречно.

Интересно все же, какую именно «личную жизнь» имел в виду этот осведомленный до зубов человек? Маловероятно, чтобы Введенский опустился до слухов и взялся бы порицать Сашину связь с женой Удодова. Роман был скоротечный, завязанный на Кипре от скуки, и никаких последствий, вроде бы, не имел.

Скорее всего, то был намек на Ольгу Белову, которая все чаще засвечивалась на разного рода тусовках и пристрастилась давать интервью. Ольгу Саша сто лет не видел, они не общались. С тех пор, как Ивана поместили в частную школу в Англии, Белов напрямую общался с сыном через Интернет, а один раз они даже и повидались — в Лондоне. Примерно пару раз в месяц отец и сын обменивались коротенькими юморными посланиями, эта игра нравилась обоим, свидетельствовала о душевной близости и успокаивала Александра в том смысле, что «пацан растет правильный».

Таким образом, необходимость в тягостных для них обоих контактах с Ольгой отпала.

В своих интервью Ольга болтала, на Сашин взгляд, много лишнего. Но он старался не осуждать бывшую жену, поскольку продолжал чувствовать свою личную вину за кривизну ее линии жизни. Однажды в горькую, но спокойную минуту, бывшая жена сказала, что, полюбив его, «села не в свой вагон». И уехала не в ту степь, и не может теперь найти дорогу назад.