Бригада (1-16)

Во-первых, из коридора испарились сварные «стаканы» — на их месте остались лишь пыльные прямоугольники, которые в настоящий момент спешно затирал шваброй парнишка из хозобслуги. Во-вторых, отремонтированными «под Белова» оказались совсем не те апартаменты, которые находились в основном «кресте», которые он занимал сначала и в которых просил заменить неисправный кран… Вполне приличная «еврокамера» отыскалась в том же, девятом отдельном корпусе для особо опасных преступников, рядом с часовней.

Когда Белов, готовясь к переезду, собирал свои нехитрые пожитки, Дуба успел сообщить ему, что администрация изолятора устроила великий шмон в связи с приездом какой-то комиссии.

В камере не было Грота и еще нескольких человек. Как выяснилось, он пошел на прогулку в компании своих шестерок… Что-то больно много воли забрал этот морячок…

В новом «номере» Белова было гораздо больше дневного света: проем окна Под потолком не был доуполовины заколочен досками, как в других камерах. Саша заметил лежавший на шконке комплект белья с бирочками. В числе постельных принадлежностей имелся даже пододеяльник!

Саша пристроил в головах свой тяжелый из- за наличия богоугодной литературы рюкзак, прилег на шконку и задумался.

Что все это значит? Вырисовывались две шаткие версии: или неведомый ангел-хранитель счел необходимым отвести его от участия в побеге; или, наоборот, эта чистенькая камера — его последнее земное пристанище, где будет удобно без свидетелей отправить его на тот свет.

Так и не остановившись ни на одном из предположений, Белов снова вытащил из рюкзака книгу, отошел с ней в ту часть помещения, которая не просматривалась в глазок.

Он решил, наконец, заняться житием Нила Сорского. Несмотря на надпись на обложке, книга не имела ничего общего со знаменитым нестяжателем. Все страницы ее были пустыми, а в аккуратно вырезанном углублении лежал навороченный мобильный телефон…

XL"

"Всю ночь, не давая себе расслабиться на шконке, Белов прислушивался к звукам за дверью, ожидая визита гостей. Но гостей не было.

В восемь утра, как обычно, прозвучал сигнал подъема. Небо за окном было серым, словно и не было весны, а дело шло к осени. Похоже было, что вот-вот сверху посыплется какая-то морось.

Через час в распахнувшуюся «кормушку» был подан завтрак и, в качестве десерта, к нему прилагалась «малява». Белов оставил без внимания миску с на редкость ароматной, по здешним меркам, кашей, отошел в «глухой» угол и развернул крошечную полоску бумаги. «Не сии замерзнешь» — значилось в послании, неспособном что-либо прояснить.

— В десять тридцать загромыхали запоры какой- то из соседних камер: сейчас заключенных по очереди, группу за группой, начнут выводить на прогулку.