Бригада (1-16)

Однако пока «Кушаков» вернулся на место, где прыгнул в воду Авад, прошло еще минут двадцать. Увы, нигде не было его видно. И сколько потом ни бороздил в этом квадрате воды корабль, сколько ни кружили над морем вертолетчики, выискивая среди волн знаменитого международного террориста, обнаружить его так и не удалось.

Эпилог

Элегантная, взятая напрокат «Сессна», сверкая в лучах солнца, летела над зеленовато-голубым морем. Он приближался к брошенной в море цепочке Эоловых островов. На пассажирских местах сидели Белов, Иван, Лайза, Витек и Штернгарт.

Весь салон был завален альпинистским снаряжением.

С борта корабля «Святой адмирал Кушаков» отец и сын Беловы отбыли на вертолете на Мальдивские острова, затем в аэропорт Калькутты, а оттуда в Красносибирск. На Красносибмете за время отсутствия Саши скопилось немало нерешенных вопросов, и Белов с головой ушел в дела. Иван же, погостив несколько дней у отца, отбыл в Нерлоу, в свою школу. Руководство интерната усилило меры безопасности в отношении своих подопечных. Теперь посторонние в школу не допускаются.

Да и на эту поездку Белов-старший с трудом получил разрешение у директора школы.

За штурвалом самолета сидел Шмидт. С тех пор, как он вместе с Сашей отправился освобождать из плена Ивана, прошло полтора месяца. За это время Дмитрий здорово похудел: сказывалась перенесенная болезнь. Шмидт чудом остался жив. Спасло его то, что вертолет упал в воды Персидского залива недалеко от берега, где была небольшая глубина.

Вода частично смягчила удар, он получил множество травм и ушибов, однако ему удалось выбраться из затонувшего вертолета и всплыть на поверхность, где его выловили люди шейха.

Они видели, как Шмидт расправился с командос, а потому обошлись с ним как с героем. В шикарной больнице, куда его на руках доставили арабы, с ним носились как с эмиром. Уже через месяц Дмитрий почувствовал себя лучше настолько, что самостоятельно вернулся в Англию.

Лайза сильно изменилась после того, как стала свидетелем военной операции командос. Под давлением обстоятельств ей пришлось изменить свое отношение к американской демократии.

От бесчинств, творимых ее соотечественниками в военной форме, Лайза пришла в шок, от которого до сих пор не смогла оправиться. Сама жизнь заставила ее снять розовые очки идеализма.

Оказалось, что демократия, когда она становится государственной идеологией, убивает точно так же, как фашизм или коммунизм. История и все, что происходит в человеческих сообществах, — это результат конкретных решений конкретных людей, но человеческая натура не зависит от социального строя или вероисповедания.