Бригада (1-16)

Федор Лукин загорелся этой идеей и теперь целыми днями бродил по Красносибирску, отлавливая чумазых бомжат.

— Ты вот кошелек у тетки украл, — ласково гудел он, наставляя на путь истинный очередного хулигана, грозу окрестностей, — а братья-то Кличко, поди, кошельки не воруют. Им. это без надобности. Хочешь быть таким, как они? Приходи в Дом Сорского, поговорим. А потом я тебя в школу определю. В спортивную!

Белов и сам не забывал о спорте. «В здоровом теле — здоровый дух», — гласит латинская пословица. Саша соглашался с ней. только наполовину. «Если дух — здоровый, то он обязательно заставит тело соответствовать».

Поэтому он два-три раза в неделю изнурял себя долгими занятиями на тренажерах и всегда по пятницам проплывал в бассейне пару километров.

Иногда, увлекшись, он мог погонять в футбол с рабочими. На время игры он превращался просто в Сашу и ничуть не удивлялся, когда слышал: «Санек, пас! Вперед играй! Ну, куда ты лепишь, мазила?!»

Такое тесное общение позволяло ему всегда быть в курсе заводских дел; видеть жизнь комбината изнутри. И ведь, что самое интересное: никто из его товарищей по команде или соперников не пытался придти запросто к нему в кабинет и попросить что-нибудь для себя.

Похлопать, так сказать, по плечу: «Саш, помоги!» И Белов считал это очень важным. Хорошим признаком — люди стали обретать чувство собственного достоинства; гордость за свою работу и общее дело. Значит, все шло как надо.

Белов сидел за стоком в своем директорском кабинете и пытался расправиться с одной проблемой. Только эту проблему ему все никак не удавалось решить. Оттого-то и закралось в душу это гадкое, скользкое чувство, напоминающее зависть.

Он не мог отпустить в отпуск одного-единственного человека; того самого, который, быть может, заслужил это больше всех. И поделать ничего с этим человеком он не мог, настолько тот был честолюбив и упрям. Ну, как ему можно что-либо приказать? Да никак. Пошлет ведь. Скажет: «Отстань, работы полно. Забот полон рот, а ты о каком-то отпуске».

Конечно, можно было действовать административными мерами. Написать приказ и завизировать его. Поставить круглую печать и сверху написать: принять к исполнению немедленно. Или — быть по сему, как писали российские самодержцы.

Только это смотрелось бы по меньшей мере смешно. Наверняка Любочка, его секретарша, тихонько бы прыскала в ладошку, печатая такой приказ. Потому что написать пришлось бы примерно следующее: «Я, директор Красносибирского алюминиевого комбината, отправляю в очередной отпуск… директора комбината, Александра Белова». И размашистая подпись: все тот же Александр Белов…

Ситуация наметилась тупиковая, и Саша не знал, как из нее выбраться. Он понимал, что надо, что он созрел.