Бригада (1-16)

— Лучше не спрашивай, дорогой! Не приведи Аллах иметь такой гарем…

Охранник отпустил его, переглянулся с напарником и приложил палец к губам.

«Действуем, как договорились», — показал он на пальцах.

«Понял», — так же, жестом, ответил напарник.

Движения их стали еще более медленными и осторожными. Теперь они напоминали двух танцоров, вальсирующих под водой. Подождав, пока они скроются за углом, Буцаев, Хасан, Гога и Реваз ворвались в раздевалку…

XV

Альберт со злости зашвырнул чемоданчик в самый дальний от себя угол.

— Ты мог бы предупредить! — кричал он Савину. — Столько лет, столько сил — и все псу под хвост!

— Я не уверен, что от этого стало бы кому-нибудь лучше, — пытался оправдываться тренер.

Бесполезные боксерские перчатки он по-прежнему держал в руках, словно не знал, куда их девать."

"Они уже и не помнили, когда оставались после боя втроем. Только боксер и его команда — и больше никого. Раздевалка победителя всегда полна. Там толкутся репортеры, импресарио, менеджеры, рекламщики, — словом, всякая шушера, желающая заработать на спортсмене. А что можно заработать на неудачнике? Ничего.

В душе шумела вода.

Савин прислушался.

— Если бы ты… — начал Альберт.

— Да пошел ты… — беззлобно махнул тренер.

Альберт нахмурился. Он внимательно посмотрел на Савина, подом подошел ближе и положил руку ему на плечо.

— И давно ты мочишься розовым бульоном?

— С тех самых пор, как вернулся. Им чем-то не понравились мои почки.

Альберт в задумчивости почесал затылок.

— Теперь они мне тоже не нравятся.

— Вот видишь? Но других у меня нет, — тренер развернулся и пошел в душевую.

От порога он сделал несколько шагов и остановился. Большое помещение было перегорожено тонкой кирпичной стенкой, выложенной кафелем.

Савин прошелся вдоль ряда душевых кабинок. В одной из них кран был закрыт неплотно, и вода капала. Он прикрыл кран и вернулся обратно.

— Сергей! Ты меня слышишь?

Боксер, стоявший по другую сторону тонкой перегородки, молчал.

— Я… Наверное, я должен объяснить… — слова давались Савину с трудом. Горло перехватывало, и тренер боялся, что в самый ответственный момент вместо нужной фразы вырвется жалкий всхлип. — Ты имеешь полное право винить меня. Да, я струсил. Признаю. Но я испугался не за себя.

Поверь. Я очень боялся за тебя. Я видел этих людей. Они готовы на все. Они хотели, чтобы ты лег в пятом раунде…

— Поэтому ты дал мне неправильную установку? — шум воды затих, затем раздалось шлепанье босых ног по мокрому полу.

Из-за перегородки вышел Степанцов. Савин старался на него не смотреть.

— Сергей! Я понимаю, как это звучит, но поверь, я сделал это ради тебя.

Степанцов сжал кулак и что было сил хлопнул им по раскрытой ладони. Этого выброса энергии ему хватило, чтобы выпустить пар и взять себя в руки.