Бригада (1-16)

С кухни доносился запах жареного мяса и лука. Компания устроилась за одним большим столом и заказала мяса. Много мяса. По подсчетам Ватсона, Степанцов мог набрать еще целый килограмм веса, но ни граммом больше.

— Это — твоя последняя еда перед боем, — предупредил доктор боксера. — Завтра — только соки, фрукты и зеленый чай.

Официант принес здоровенные порции: мясо сочилось кровью. Стейки лежали на огромных оловянных тарелках, напоминавших руль тяжелого грузовика. Ножи и вилки были украшены вензелями с датой «1938».

Белов, Лайза и Ватсон взяли себе пива; Сергею в этом маленьком удовольствии было отказано.

Душистое мясо таяло во рту. Мужчины поливали его лимонным соком; Лайза выбрала фирменный соус, подававшийся в большой фаянсовой плошке. Они ели и болтали о всякой ерунде. О предстоящем бое никто не сказал ни слова; все понимали, что завтрашний день принесет множество хлопот и переживаний, так зачем раньше времени расходовать нервную энергию? Они просто наслаждались едой и приятной компанией.

— Мне здесь нравится, — сказал Белов. — Надо сказать Степанычу, пусть откроет в Красносибирске такой стейк-хауз: Не все же ему пекарнями заниматься.

— Где мясо брать? — возразил Ватсон. — Не в магазине же покупать.

— Конечно, нет. Для этого дела нужна целая ферма и стадо. примерно голов на шестьсот, — Белов уже начал мысленно прикидывать, чего сколько потребуется, чтобы реализовать эту затею. — А что? К югу от Красносибирска полно мест для выпаса. Возьмем землю, построим ранчо, зимний коровник, силосную яму…

— Я первый пойду в ковбои, — мечтательно сказал Ватсон. — Всегда хотел носить кожаные штаны и целый день сидеть в седле.

— Не забудь про шляпу! — размахивая вилкой, сказал Степанцов. — Настоящую ковбойскую шляпу!

При слове «шляпа» за столом повисло молчание. Потом Белов, прерывая затянувшуюся паузу, сказал:

— А не заказать ли нам еще пива?

Не дожидаясь официанта, он встал и подошел к стойке бара. Принес несколько холодных запотевших бутылок «Миллер лайте» и разменял пару долларов на монеты по двадцать пять центов. Затем подошел к музыкальному автомату — чудищу из далеких пятидесятых, — бросил монету в прорезь и выбрал мелодию.

Автомат захрипел, заскрипел, забурчал, но потом настроился на нужный лад, и из старинных, обрамленных медью динамиков полилась нежная мелодия старинной ковбойской песни о любви — той самой, что звучала в фильме «Телохранитель», но не в исполнении голосистой Уитни Хьюстон, а непритязательной, но душевной Долли Партон.

Белов подошел к Лайзе.

— Мэм, вы позволите пригласить вас на танец?

Лайза отложила салфетку и кивнула — сдержанно

и немного свысока, как и положено манхэттенской леди. Они танцевали, забыв обо всем на свете.