Бригада (1-16)

— Не передергивай! Я не называл тебя несерьезным. Я говорил, что ты — сумасшедший. Это разные вещи. А что касается истории, мне самому очень интересно.

— Тогда нам в читальный зал. — Федор свернул направо, даже не взглянув на поясняющую табличку. — Когда я в первый раз увидел призрака, — продолжал он, — то, как и ты, пребывал в преступном неведении. Не знал, что он — призрак, полагая его за человека. Но потом, когда ознакомился с документами, я сразу смекнул, что к чему. И был уже готов.

— Ты покажешь мне эти документы?

— А иначе зачем я тебя сюда привел? — Федор чуть не поперхнулся от возмущения.

 — Не забавы же ради. Господи, помоги мне вразумить этого упорствующего в заблуждении — для его же пользы!

Они прошли в правое крыло библиотеки и остановились перед массивной дубовой дверью с табличкой «Читальный зал». Лукин покопался в мешковатых штанах и извлек новенький читательский билет в синей корочке.

— Веди себя пристойно! — напутствовал он Ватсона и взялся за витую бронзовую ручку.

Дверь заскрипела, и на приятелей пахнуло застоявшимся воздухом, пропитанным запахом старой бумаги, сырости и чего-то еще, не имеющего названия, но постоянно присутствующего в захолустных библиотеках.

Длинные стеллажи, уставленные книгами, уходили в бесконечность. Ватсон зажмурился; это походило на оптический обман — с улицы библиотека казалась совсем маленькой, но внутри помещения выглядели огромными.

С потолка на массивных цепях свисали бронзовые светильники в виде свечей. В центральном проходе стояли приземистые столы красного дерева, на каждом из них была лампа в зеленом абажуре. Слева от входа, за резной конторкой, сидела чахлая особа неопределенного возраста; Ватсон назвал бы ее «престарелой девушкой».

Увидев Федора, она вскочила с места и на цыпочках подбежала к Лукину.

— Отец Федор! — зашептала она. — Как я рада снова вас видеть!

«Давно ли он стал ""отцом Федором""? Надо будет спросить», — подумал Ватсон, но вслух ничего не сказал. Молчание, по его разумению, как раз и было тем самым «пристойным поведением», которого требовал от доктора Лукин.

Федор раскинул руки для объятий, и девушка припала к его груди. Лукин поцеловал ее в лоб и спросил:

— Как поживаешь, дитятко?

— Вашими молитвами, — на глазах у девушки выступили слезы радости от счастья лицезрения духовного наставника.

Она смахнула их маленьким кулачком и вдруг, внимательно взглянув на Федора, вскрикнула: — Ой! Что это у вас с лицом, отец Федор?

— Это? — Лукин ощупал мясистый нос и заплывший глаз. — Пострадал за веру, дитя мое, — ласково сказал он. — Не дремлет сатана, ох, не дремлет…

— Такова участь всех праведников, — эхом отозвалась девушка. — Нет пророка в своем отечестве… — Она только сейчас обратила внимание на Ватсона.