Ребус. Расшифровка

Красиво заказав уже знакомой, отличившейся отменной наблюдательностью официантке, он достал сигарету, затянулся и подумал о том, что, наверное, такой и должна быть настоящая жизнь – легкой, красивой, элегантного покроя, не жмущей в плечах и подходящей по длине. «Жаль, что полковника этого не удалось до конца доустановить», – кольнула Жукова легкая профессиональная досада, но тут принесли горячее, и мысли капитана переместились в более земную плоскость.

И каково же могло быть его удивление, если бы Жуков знал, что тут же рядышком, на Караванной, на втором этаже офисного здания корпорации «Российский слиток», в этот самый момент в мягком кожаном кресле и с бокалом вина в руке сидит подполковник милиции Нестеров, а этажом выше некто Николай с усердием потрошит содержимое той самой злополучной зажигалки?

Леха Серпухов слов на ветер не бросал, и уже через два дня после его звонка нестеровцы выставились по «срочной», выписанной розыскным отделом УУР.

Приемку объекта вели от здания главка на Суворовском, что внутренними служебными инструкциями в принципе не дозволяется по причине риска быть расшибленными своими же собратьями по оружию. А это, согласитесь, идеологически неправильно.

Но в данном случае бригадир решил пренебречь подобного рода условностями, тем более что Серпухов клятвенно заверил, что всей работы у «грузчиков» сегодня будет лишь на два-три часа, не больше. А раз так, то можно было рискнуть и подставиться под светлы очи окон руководства. В конце концов, начальство все равно в них не смотрит – ему некогда. Потому как у него, в отличие от «грузчицких» делишек, настоящие Дела. «Шумим, братец, шумим…»

Объект, кличка которому была дана Мышонок, вышел из дверей главка в начале двенадцатого.

Из этого следовало, что кулуарное общение с вызвавшим его для дачи показаний Серпуховым продолжалось почти полтора часа. Те, кто не понаслышке знал Лехину манеру ведения допросов, могли бы искренне посочувствовать Мышонку, ибо его психофизическое состояние в данный момент должно было быть близким к «депрессивно-суицидальному». Судя по выражению лица объекта – так оно и было на самом деле. Тем более, что для пущего «ужасу» Леха провел допрос не у себя в отделе, а на территории здания главка, где сама атмосфера способствует нагнетанию необходимых для задушевной беседы страстей.

Ежеминутно озираясь по сторонам, Мышонок прошмыгнул с Суворовского на Кирочную и засеменил в сторону метро «Чернышевская». В пути следования он несколько раз совершал однотипные проверочные действия под условным наименованием «развязавшийся шнурок». То есть приседал на корточки и, согнувшись в позе воткнувшего голову в песок страуса, пытался разглядеть, нет ли за ним хвоста.