Ребус. Расшифровка

Иван мучительно выдумывал для себя ответную фразу на случай, если тот все-таки подгребет к нему и спросит: «Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?» На ум приходило одно: «Уругвайская контрразведка! Следуйте за мной».

Полина посмотрела на себя в зеркала и сама с собой пообсуждала свою недавнюю короткую стрижку. Кому как, а ей все равно нравилось.

– Ты что ж думаешь, стриженая?… – прозвучал над ее ухом приятный голос, все равно заставивший вздрогнуть. – …Раз ты женщина, так я тебя отпущу?

В зеркалах Полина увидела Ладонина и улыбнулась.

– Что, влипла? – Ладонин положил ей руки на плечи. – Внедряемся в святая святых? В мир подвязочек и пуфиков? Да за это – на рею!

– Игорь, – Полина с той же улыбкой повернулась. – Я действительно работаю.

– Дай угадаю, за кем? – Игорь пошарил глазами. – А! Понял! Эта газель и есть та, о которой трещат в прессе под псевдонимом «тамбовская ОПГ».

– Игорь, ну действительно! – взмолилась Полина.

– А еще я знаю, с кем! – Игорь помахал Лямину. – Что ж, должен признать, что вам приданы лучшие силы.

И все же я бы его не брал. Он ведь еще не дал подписки о неприменении смертельных ударов, которым его обучили в секретной летной школе подводных парашютистов.

– Так, делаем вид, что мы муж и жена, но вновь, по непонятным причинам, друг друга полюбили! Сейчас я тебе все расскажу за эту мямлю. Встань-ка непринужденно… Да и, кстати, передай Лямке, чтобы он не стрелял в меня из невидимой, вмонтированной в каблук винтовки имени Драгунова. Итак: ты думаешь, сюда приходят покупать что? Вот, то-то! Здесь покупают утешения амбициям! Например, жена говорит своему толстенькому: масик, я четыре часа искала тебе эту кофточку, посмотри, какой шик – всего лишь восемьсот зелененьких! Он: пассик, гранд мерси! А на самом деле его жена просто четыре часа себя показывала, беседовала с продавщицами и морщилась, демонстрируя свое знание коллекций.

Именно за этим козы сюда и прутся!.. Ну и заодно – масику! Между прочим, ты можешь описать это в своей секретной справке психпортрета.

– А ты их не любишь, – произнесла Полина.

– Большинство – нет. Склизь на склизи… – физиономия Ладонина стала презрительно-злой. – А вот того в баре, который ангину мне организовал… Помнишь? Таких я ненавижу, но такие – Личности. С ними хоть… А эти так – перхоть. Ну не все, конечно!

Ладонин неожиданно во весь орбит улыбнулся и галантно предложил удивленной его философией Полине: «Мадам! Прошу!»

Ольховская опомнилась лишь тогда, когда уселась рядом с объектом на стильный квадратный кожаный пуф.