Ребус. Расшифровка

В последнее время всякий раз, когда вы нарисовываетесь в моей жизни, я вдруг как-то особенно остро ощущаю, что она, жизнь, в моем расписанном на полгода вперед личном бизнес-плане действительно присутствует…

В эту сентябрьскую, а следовательно, уже практически черную ночь из всего многочисленного штата Оперативно-поискового управления не спало буквально человек двадцать, не больше. Причем восемнадцать из них не спали исключительно по долгу службы. В их число входили оперативные дежурные «кукушек», ответственный дежурный по управлению, механики первой утренней смены, плюс парочка экипажей, зависших в ночную по причине супербезбашенных заданий заказчика.

Девятнадцатой полуночницей была Ирочка Гончарова, которой в эту ночь не спалось по достаточно веской причине – несколько часов назад она, наконец, стала женщиной. Виновник сего судьбоносного события (фамилия которому Лямин) уже давно видел десятый сон, а вот Ирочка никак не могла сомкнуть глаз, вспоминая мельчайшие детали и подробности минувшего, во всех отношениях знакового вечера и последовавшего за ним таинства. Все случилось в полном соответствии с тайными надеждами Лямина – они-таки «послушали музыку».

И теперь Ирочке было одновременно безумно хорошо и безумно страшно. Хорошо – потому что ЭТО случилось, и ЭТО действительно было хорошо. А плохо, потому что не дай бог узнает мама. Да что там мама – не узнал бы дядя. Кто у нас дядя? Ах да, замначальника ОПУ. А это покруче волшебника будет. Потому как волшебная палочка супротив полковничьей ксивы не потянет.

Ну а двадцатым неспавшим в эту ночь был бригадир «семь-три-пятого». И на то у него имелись не менее серьезные причины: Нестеров проснулся около четырех часов ночи от ноющей боли с левой стороны груди.

Да-а, видать ошиблась тетка-докторша из «неотложки», вызванная пару месяцев назад перепуганной Ириной, когда поставила ему диагноз – невралгия. «Если болит очередями, – присюсюкивала она, выписывая куриным почерком рецепт, который потом успокоился вечным сном в необъятных карманах бригадира, – то это точно невралгия. А вот если будет болеть непрерывно, то выпишу направление к кардиологу». Вот и докаркалась, карга старая. Сердце болело, а вернее, ныло беспрестанно.

Нестеров сел на кровати.

«Саш, ты чего?» – сонно заворочалась жена. «Да пить захотелось, спи», – он попытался махнуть рукой для пущей убедительности, но левую часть груди как огнем обожгло. Бригадир с трудом добрался до кухни, налил воды из чайника, но опрокинутый внутрь стакан лишь вызвал очередной спазм. Сигарета, которую Нестеров захватил по пути на кухню, как-то сразу перестала казаться желанной.

Александр Сергеевич окончательно проснулся. Правда, легче от этого не стало: вместе с организмом проснулся и… страх.