Река Хронос

Если полицейский почует неладное и поднимется наверх, он увидит труп Сергея Серафимовича, а рядом окровавленного Андрея. Значит, продолжала работать в голове какая-то безумная логическая счетная машинка, — надо сначала вымыться, переодеться.

А вдруг отчим еще жив? Вдруг у него глубокий обморок…

Андрей вернулся к телу. Тело заметно похолодело, хотя в раздумьях прошло всего несколько минут. Нет, отчим мертв, и ничто ему не поможет. Надо выполнить его приказания…

Андрей подошел к картине, толкнул ее, чтобы встала на место. Вышел из кабинета и спустился вниз. Кинул взгляд наружу — урядник спал, сидя на стуле у калитки.

Андрей прошел к себе в комнату и быстро разделся. Было совсем темно, и Андрей боялся испачкать кровью кровать или стул. В темноте даже свежее белье не найдешь…

Андрей подумал, что окно его комнаты выходит к морю — полицейский не увидит света. Он затянул занавески и включил настольную лампу. Свет больно ударил по глазам.

Когда глаза привыкли к свету, Андрей поглядел в зеркало и испугался — он и не предполагал, до какой степени он измаран кровью. Переодеваться нельзя, пока не вымоешься. От безысходности положения мысли путались, какие-то мелочи лезли в голову. Вытерев руку о край простыни, Андрей достал портсигар. Ему вдруг захотелось посмотреть, такой ли он, как у Глаши, или нет. Портсигар оказался другим — гладким, со стертым выгравированным узором. «Зачем отчиму портсигар, если он всегда курил трубку?.. Почему я теряю время? Надо уйти. Но куда и зачем? Надо умыться. Но включишь воду, полицейский сразу услышит. Значит, надо умыться и переодеться в другом месте, где полицейский ничего не услышит. Но такого места нет…» А вдруг полицейский уже смотрит на него снаружи? Андрей выключил лампу, подбежал к окну и откинул край занавески. Никого там не было — только рассветная синь…

Андрей стоял у окна и чувствовал, как утекают минуты.

Тогда он понял — выход только один: измазанные кровью вещи уложить в чемодан и, незаметно выбравшись из дома, дойти до Иваницких. Лидочка все поймет. Именно Лидочка — она теперь для него ближе всех.

Андрей вытащил из-под кровати свой чемодан, стащил с кровати простыню. Свернул простыню и белье, сунул все в чемодан. Туда же положил пакеты из сейфа, сверху — чистое белье. Захлопнул чемодан. Было тихо. Брюки снимать не стал — они темные, все равно в темноте не видно. Наконец натянул на голое тело тужурку, застегнулся…

Где-то далеко залаяла собака. Прочистил горло, собираясь пропеть, петух, но передумал.

Скорее, скорее… скоро станет светло.

Андрей посмотрел на часы — без четверти шесть.

Он выбрался в сад через окно и, пригибаясь, отводя ветки яблонь, вышел к веранде, которая обрывалась к крутому склону.