Река Хронос

Между креслами, стульями и шкафами размещалось несколько инкрустированных столиков, на них стояли кубки из слоновой кости и фарфоровые вазы.

Во весь пол был расстелен пышный персидский ковер, а в углу, где ковра не хватило, положили шкуру белого медведя.

В центре комнаты располагался овальный стол, за которым предстояло сидеть Григорию Ефимовичу.

Удовлетворившись тем, как идут работы по приготовлению комнаты, Феликс отдал последние указания Василию Ивановичу — купить побольше печений, пирожных и всяких сладостей, а также принести из подвалов доброй мадеры.

К одиннадцати часам вечера следует накрыть наверху, в кабинете, чай на четверых и внизу на двоих и ничего не жалеть, словно будут гулять человек пять.

В одиннадцать Феликс возвратился в подвал. Он совершенно подготовился к завтрашнему экзамену — успел!

В подвале его ждал только Василий Иванович. Хоть дом и протопили после ремонта, в подвале было сыровато и зябко. Василий Иванович сидел на корточках перед камином и кормил его деревянными чушками. При звуке быстрых шагов Феликса он с трудом поднялся, и Феликс подумал, как он уже стар.

Ведь Феликс помнил его с детства — точно таким же, без перемен.

— Людей отпустил? — спросил Феликс.

Феликс прошел вокруг стола. Стол был уставлен сладостями густо, словно собирались пировать большой компанией. Мадера была открыта. Феликс хотел было попробовать — мадера была своя, из маминого подвала в Ай-Тодоре, но тут же спохватился — его остановил иррациональный страх — словно мадера уже отравлена, будто кто-то обогнал Феликса и подготовил ловушку для самого охотника.

— Ты иди, — сказал Феликс.

Василий Иванович удивился:

— А кто же подавать будет?

— Тогда я останусь, ваше сиятельство.

От меня будет польза.

Феликс усмехнулся. Преданность слуги, как в хорошем английском романе, всегда трогала его.

— Василий, — сказал он, пытаясь не дать волнению отразиться в голосе. — Чем ты дальше будешь отсюда сегодня ночью, тем лучше.

— Я понимаю, что не с девицей остаетесь, — сказал Василий.

— Какая может быть девица — ты бы первым княгине донес.

— Может, и не донес бы, — сказал Василий Иванович.

— Тогда иди, иди, справимся. Завтра с утра пораньше приходи.

Понадобишься.

Василий Иванович колебался. Он не мог ослушаться князя, но не хотелось оставлять его. Тревожно.

Феликс подтолкнул слугу к дверям и сам вышел за ним следом.

Во дворе, переступая с ноги на ногу, словно морж, в обтекающей бобровой шубе, покачивался доктор Лазаверт. Он пришел раньше остальных гостей.

— Вы на извозчике? — спросил Феликс вместо приветствия.

— Не беспокойтесь, — ответил доктор высоким, как бывает у больших толстых людей, голосом, — я расплатился на углу Невского.