Река Хронос

«Что ему нужно от меня? Конечно, не исключено, что адмирал нуждается в преданных людях — достаточно заглянуть в исторические труды, чтобы понять: ни один великий полководец не входил в историю, не окружив себя заранее верными маршалами. Именно умение отыскать этих будущих соратников и есть главная черта таланта покорителя вселенной».

— А я побалуюсь виски, — сказал адмирал, сам наливая себе из черной бутылки, и в Коле возникла жгучая зависть и обида — обида была от той легкости, с которой Колчак, видно, берегший виски, а коньяк имевший в избытке, не удосужился предложить рюмку — одну маленькую рюмочку Коле.

«Жалко, — неожиданно подумал Коля, — жалко, что у меня нет собаки, я бы приходил домой и ее бил», — и он улыбнулся этой детской и очень правильной мысли.

— Вы хотели что-то сказать? — спросил Колчак.

— Нет, ваше превосходительство.

— Давайте договоримся, Коля, — сказал Колчак, — когда мы на людях — я принимаю только формальное обращение мичмана к вице-адмиралу. Но здесь, вдвоем, без свидетелей… Ваше здоровье.

Коля поднял рюмку и заметил, как дрогнула его рука.

Адмирал назвал его Колей. Это не было галлюцинацией.

— Допивайте, допивайте, — сказал Колчак добродушно. — В такое трудное время доверие — основная связь между людьми. Все остальное слишком опасно — ни страх, ни деньги не могут обеспечить длительную преданность — преданность в страшные дни всеобщего предательства. Доверие! А доверие должно быть взаимным!

— Вы не спрашивали меня…

— Зачем? Чтобы заставить тебя лгать? А так твоя маска оказалась прозрачной, и контрразведка полковника Баренца за полдня узнала о тебе столько, сколько ты знаешь о себе сам.

Коля хотел подняться, но Колчак уловил движение, сказал жестко:

— Сиди. Умел врать, умей и слушать. Почему взял документы Берестова?

— Он мне сам их дал, ваше превосходительство!

— Меня зовут Александром Васильевичем, и наш уговор я не отменял. Когда же он успел их тебе дать?

— Я видел его перед бегством. Перед бегством в Румынию. Он хотел, чтобы я передал их его тете. Но тетя умерла, а документы остались у меня.

— Нет, он погиб. Я бы не посмел взять бумаги живого человека.

— Бунтовщиков испугался?

— Как я могу доказать каждому пьяному матросу, — сказал Коля, — что я такой же русский, как он?

— Разумно. Но чтобы больше мне не лгать. Никогда. Ты хочешь еще что-то сказать?

— Нет, Александр Васильевич.

— Почему ты оказался в Севастополе? Почему дезертировал?

— Здесь тоже делаются дела, Александр Васильевич. Вы смогли бы провести такие дни в феодосийской глуши?

— Я действую иначе. Виски хочешь?

— Ты неглуп. Ты догадался, что это моя последняя бутылка.