Река Хронос

— Хорошо, что вы приехали, — сказала императрица иным, обыкновенным голосом. — Я так волновалась с утра. У нас плохие новости.

Они прошли в малую гостиную императрицы. Там ждала Наташа.

— Наташа, подожди снаружи, — сказала императрица. — Садитесь.

На самом деле она совсем не сердилась на Беккера — либо не давала себе воли.

— Сегодня днем, — сказала императрица, — Ялтинский Совет принял постановление об аресте всех Романовых. Как и следовало ожидать, толпа выразила шумную радость по поводу этого требования. Более того, какой-то гражданин эмиссар зачитывал якобы телеграмму из Петербурга, где излагалось схожее мнение Временного правительства.

— Когда они хотят вас арестовать?

— Я поняла, что завтра.

— Этого нельзя допустить.

— Вы так полагаете? — спросила Мария Федоровна. — И что же вы намерены предпринять?

— Я не могу принимать таких решений. Вы же знаете, государыня.

— Ах, Берестов, я не ожидала от вас отважных решений. Мой опыт общения с людьми давно уже подсказал, что вы полководец в мечтах, а в жизни — исполнитель чужих решений. Не обижайтесь, в этом нет ничего плохого, это тоже достоинство, и редкое.

Будь у Николая достаточно таких исполнителей, как вы, он бы не потерял престола.

Все равно обидно — злобная старуха! Еще неизвестно, что будет завтра. Да, он подчиняется чернозубому адмиралу, он подчиняется, потому что это ему выгодно. Когда в адмирале пропадет надобность, роли переменятся, государыня!

Видно, эти мысли как-то отразились на лице Беккера, потому что Мария Федоровна вдруг поморщилась, как от неожиданного укола зубной боли.

— Простите, капитан, — сказала старуха. — Я запамятовала вас спросить: что вас привело сюда сегодня?

— Письмо от Александра Васильевича, — сказал Коля, нарочно подчеркивая этим свою близость к адмиралу.

 — С указанием точного места и времени решительной встречи.

— Боюсь, что письмо опоздало, — сказала императрица. Она протянула холеную, совсем не старческую руку. Коля достал письмо.

Императрица прочла письмо. Оно было коротким.

— Вы должны его сжечь, — сказал Коля.

— Сожгите сами. У вас есть спички?

— Вы знаете его содержание? — спросила императрица, глядя, как письмо обугливается, занимаясь огнем.

Чтобы не обжечься, Коля перехватил его за другой угол и пошел к камину.

— Послезавтра в три часа пополудни, — сказал Коля. — Более терпеть нельзя. Решения уже приняты.

— Но завтра нас арестуют!

— Пусть только посмеют! Послезавтра здесь будет весь Черноморский флот.

— Можно подумать, господин Берестов, — сказала императрица с раздражением, — что вы не ездите сюда инкогнито и не скрываетесь по углам. Можно подумать, что мой сын не является пленником в собственном дворце.