Река Хронос

Скажи, где Александр Васильевич?

Степа вскочил, потянулся к телефону, потом сообразил, отпустил трубку и стал протирать глаза.

— У нее, — сказал он, прокашлявшись. — Сколько времени?

Свиридов запустил пальцы в черную шевелюру. Морщась от боли, он растаскивал ее по прядям.

— Что-нибудь случилось?

— Не задавай глупых вопросов, Степа. Позвони адмиралу.

— Ты с ума сошел, Берестов. Сам же сказал — три часа ночи, а ты его из теплой кроватки. Он же оторвет мне голову.

— Ты как думаешь — я приехал сюда в три часа ночи из Ялты, приехал один, потому что моего шоффэра по дороге убили — сам я контужен и еле держусь на ногах, — приехал и разбудил тебя ради собственного удовольствия? Ради шуток?

— Шоффэра убили? Ефимыча? Что случилось? Бандиты?

— Бандиты, из которых состоит вся Россия.

Будешь звонить или нет?

— Ты дежурный — тебе положено.

Степа нагнулся, поднял с пола телефон, поставил его на край стола, но трубки не снял.

— Что-нибудь случилось с императрицей? — спросил он с повышенной заботливостью, будто собирался тут же нести ей стакан воды.

— Бери трубку! — закричал Коля. Глаза у него стали бешеные.

Он начал расстегивать кобуру, пальцы его тряслись. — Я из этого «нагана» сегодня пристрелил трех человек! Одним больше, одним меньше — какая разница! Какая разница, Степа? Решается судьба России, а ты никак не можешь решить, положено или не положено будить адмирала?

Степа, не отрывая глаз от руки Беккера, которая ушла по ладонь в деревянную кобуру, схватил трубку.

— Девушка! — кричал он и крутил ручку вызова. — Девушка, вы меня слышите? Вы что, решили поспать? Алло! Алло! Ну вот… а то как сквозь землю провалились.

Знаю, сколько времени! Лучше вас знаю. Срочно, четыре — двадцать четыре! Да, прямой. Да, из Морского штаба! Я лучше знаю, кто когда спит, а кто нет!.. Вот видишь, — сказал Свиридов, глядя, как Коля застегивает кобуру. — А ты берсекнул!

— Чего? — не понял Беккер.

Свиридов уже пришел в себя. Он взял со стола зеркало и поглядел на себя. Покачал головой, недовольный видом синей ночной щетины, встрепанных волос, припухших век и мешков под черными глазами.

— Это особое состояние, в которое впадали древние викинги во время битвы.

Такой герой крушил и своих, и чужих — после боя его обязательно убивали свои же. Понял?

— Разберемся, — сказал Коля. — Ну, скоро?

Свиридов отложил зеркало, прикрыл ладонью трубку и ответил:

— Это спросишь у беззубого.

И тут же, услышав ответ, другим голосом произнес:

— Простите, ради Бога, это Степа Свиридов. Да, случилось. Скажите, пожалуйста, Александру Васильевичу, что лейтенант Берестов просится срочно переговорить с ним. Берестов, да, Андрей Берестов. Сколько времени? Три часа ночи.