Рецепт идеальной мечты

– Ну а я остограммлюсь, – сказал Полуянов и картинно, словно на сцене, опрокинул в себя содержимое стопятидесятиграммовой фляги. С каменным лицом выдохнул, занюхал кожаным рукавом. Хэнк следил за ним с восхищением. Дима, рисуясь, перевернул фляжку вниз горлышком – оттуда на дно моторки упала одинокая капля.

– Bay, – сказал Хэнк.

– Русские обычно в таких случае говорят: "Ни хрена себе". Повтори!

– Ни хирэна сиб'ье, – пробормотал по-русски Хэнк. – Это прилично?

– Тогда надо запомнить. "Ни хирэна сиб'ье".

После водки теплая волна поднялась снизу от желудка, ударила Диме в голову.

Сразу стало жарко и беззаботно. И моторка, и Хэнк, и волны, и огонек на берегу казались теперь частью забавного приключения. Вообще-то он планировал выпить водку позже, но коли к слову пришлось…

– А ты, это, насчет своей богачки не заливаешь? – усомнился Хэнк.

– Хочешь, расскажу, где у ней родинки?

Как ни странно, этот аргумент подействовал. Хэнк замолчал, о чем-то долго размышлял, потом сказал:

– За ночное время надбавить надо бы. Еще полторы сотни.

– Ты с ума сошел, Хэнк! У меня на все про все сто баксов осталось!

Сошлись на семидесяти пяти.

Так, за разговором, и коротали время в дороге. Невидимые волны били в борта. Лодчонка плюхалась на легкой волне. Луна удрала в тучи. Более благоприятное время для задуманного трудно было представить.

Наконец, после часа маетного, укачливого пути Хэнк бросил якорь. Вроде бы напротив Полиного особняка.

Но в темноте казалось – до берега еще чертово расстояние. Мили и версты черной холодной воды.

– Давай, Хэнк, подгреби еще.

– Нет, командир, дальше не пойду. Опасно.

На берегу светилось одно окно. Вроде бы это дом Полы. Вроде бы окно горит наверху, в спальне.

Трудно было поверить, что всего три ночи назад Дима находился там, внутри – в теплом и безопасном помещении. Рядом с красивой обнаженной женщиной.

Полуянов снял куртку, рубашку. Положил вещи в большой полиэтиленовый пакет. Хэнк боязливо смотрел на покрывающееся гусиной кожей голое мускулистое тело Дмитрия.

Журналист стащил с себя кроссовки, носки, джинсы.

Сунул в тот же пакет. Остался в одних трусах. "Crazy guy" <"Псих ненормальный" (англ., разг.).>, – восхищенно пробормотал спутник.

Океанский бриз холодил плечи и туловище.

Под ногами на дне моторки хлюпала вода. Дима обмотал пакет с одеждой скотчем крест-накрест. Потом еще раз. Уложил сверток во второй полиэтиленовый пакет. Надул его через горловину воздухом. И накрепко перевязал горловину тем же скотчем. Получился воздушный пузырь.

Затем журналист положил в другой, маленький, пакет бумажник. Крепко-накрепко перетянул скотчем и его.

Засунул маленький сверток себе в трусы "DIM". Взял со скамейки бутылку с подсолнечным маслом. Плеснул на руки. Принялся натирать себя – лицо, руки, плечи.