Рецепт идеальной мечты

А вот книжки – тем более русские! – эмирам ни к чему И второе: много ли могла заработать Пола на воровстве и перепродаже книг? Посчитаем. Человеку из библиотеки, то есть наводчику – заплатить надо. Тому, кто книжки за кордон переправлял, – тоже. Профессору этому, Васину, непонятно зачем сидящему в Полиных владениях, – опять-таки плати… А велик ли навар? Ну, сто тысяч долларов. Ну, может, пятьсот. Для обычного человека – неплохо. Но для Полы, которая полжизни ворочала миллионами, – жидковато.

Тогда что остается? Зачем миссис Шеви затеяла всю эту историю с похищением книг?

Дима перевернулся на спину на широкой кровати и крепко задумался.

– Пьер, прошу тебя: для этого русского меня нет. Никогда.

– Слушаю, мэм. С удовольствием, мэм.

– Меня не интересует, Пьер, черт побери, твое удовольствие! И мнение твое не интересует.

– Да, мэм. Я понял вас, мэм.

"Пола, – подумал Дима, – русская. Пусть на четверть, но – русская. Шевелева. И в России несколько раз побывала.

Зачем? Может, она что-то у нас искала? Может, дед ее, русский эмигрант Шевелев, – что-то знал ? Может, в нашем архиве имелось что-то, известное ему, но неведомое отечественным филологам? Не описанное ими, не обнаруженное, затерянное?

Возможно ли такое? – спросил себя Дима.

– Маловероятно, но вполне возможно. Бог его знает, какие редкости таятся под спудом в наших библиотеках.

Но что именно нашла Пола?"

Дима вскочил с кровати. Ему казалось, что он подошел к разгадке вплотную.

"Может, очень ценные, но не известные никому, не читанные никем рукописи?

Например, десятую главу "Онегина". Или – потаенный пушкинский дневник, тот, что он вроде бы сжег в.

Михайловском после декабристского восстания.

А на деле – не сжег. И его упустили все архивисты-пушкинисты. А Пола – точнее, те, кто на нее работает, – эту рукопись нашла.

Может такое быть? Н-да… Крайне маловероятно. Все бумажки, что имели любое, хотя бы самое отдаленное отношение к "солнцу русской поэзии", прошерстили, просмотрели, рентгеном просветили…

И все-таки возможен подобный вариант?"

Дима потер руки. А почему нет?

Все на свете возможно.

Случайность – резервный фонд господа бога, как говорил Дюма-отец.

Все бывает. Может, миссис Шеви отыскала подлинник "Слова о полку Игореве" – вдруг он чудесным образом не сгорел в московском пожаре восемьсот двенадцатого года?

Может, в нашем архиве вдруг всплыла единственная рукопись Шекспира?

Или какие-нибудь новые "свитки Мертвого моря".

Или "Евангелие" пятого века.

Нечто, не внесенное в каталоги, не виданное никем, не описанное, мифологическое…

И поэтому это нечто стоит больших денег. Миллионы и миллионы.

Дима сел на кровать, схватил блокнот, записал:

"Третье. Пола похитила в Москве не известную никому, но очень ценную – ценнейшую! – рукопись".