Рецепт красивой смерти

Законопроект Червонского был тихо похоронен в бюрократических бумажных дебрях…

Размышления Гурова были прерваны звонком телефона внутренней связи. Чему-то смеясь, Орлов спросил:

– Стас на месте? Зайдите-ка ко мне оба! Быстрее, быстрее!

– Что там у Петрухи? – оторвался от своего монитора Стас.

– Похоже, что-то очень смешное… – пояснил Лев, поднимаясь со своего места.

Они проследовали в кабинет генерала и застали его перед экраном телевизора. В этот момент шла какая-то новостная программа. Оглянувшись, Орлов спросил:

– «Алмазное дело» помните? Вот, сейчас в анонсе новостей упомянули про вашего знакомого Хасана Багранди, он же – эмир Хасан.

В отношении его расследование уже заканчивается, и светит ему лет двадцать с гаком за терроризм. А вот для Запада он – правозащитник. Представляете, какой кульбит?

– Глянем, глянем… – усмехнулся Гуров.

За лавиной дел, обрушившихся на него и Стаса после того, как они завершили расследование истории с завозом синтетических алмазов, он уже несколько успел о ней подзабыть. Да, шума тогда эта история наделала много.

Но ее итоги оказались непропорционально малы, соотносительно с ожиданиями. Если судить по тональности информации, просачивающейся из кабинета следователя, который занимается делом Бунцагина и Лихарева (их дела объединили в одно), то, с учетом их «искреннего раскаяния в содеянном», «активного сотрудничества со следствием», а особенно – «активной помощи полиции и ФСБ в расследовании дела о контрабанде синтетических алмазов», светило им по паре лет условно. Особенно в контексте того, что, к счастью, вахтер Зимчук пошел на поправку.

Глебушкину (он же Клещ) «трояк» дать все же пообещали, как рецидивисту. Чача был отпущен под подписку о невыезде и тут же смылся за границу. Все еще неопределенной оставалась судьба Багажа и Юаня. После их задержания Стасом и главарь, и вся банда тут же «залегли на дно». Теперь их должны были найти Наливаев и Дорохов.

У Владимира Захарова за этот месяц были улажены все правовые вопросы. Правда, с компенсацией за годы заключения все как-то зависло. Но Калмыков и Викуленко, да еще и профессор Соловьев, пообещали, что любой ценой выбьют ему государственную премию за изобретение.

Владимир разыскал ту медсестру, что помогла ему бежать. К той поре она уже была в разводе и одна, выбиваясь из сил, поднимала двух хулиганистых сорванцов. По словам Захарова, их с медсестрой встреча была «как в голливудской мелодраме». Сорванцы, узнав о том, кто теперь станет их папой, как-то сразу поменяли вектор своего поведения…

– О! – неожиданно воскликнул Орлов.