Робкое дыхание (СИ)

Она опустила голову и сморгнула слезу. Ещё не хватало, чтобы она расплакалась на глазах у этого циничного мужчины!

— Вы правы, — спустя некоторое время сказала она. — Мы с вами выясняем отношения и ругаемся беспочвенно! Просто я чувствую, что мешаю вам. И это на меня давит. Я так же знаю, что Анна Илларионовна будет просить вас сопровождать меня на благотворительный бал к графине Ульяновой, а вы этого не желаете. Поэтому…. Поэтому вам не стоит соглашаться….

Аркадий успокоился так же внезапно, как и разозлился. Он смотрел на темную опущенную головку и гадал, отчего так странно ведет себя в отношении этой девушки. Она не навязывает ему своего общества, не пытается понравиться ему. Напротив, честна и откровенна в своих чувствах.

И он протянул руку, и сделал то, о чем мечтал с той самой минуты, как вошёл в оранжерею. Он притянул к себе Викторию, и его губы жадно завладели её алыми губками. Девушка не успела воспротивиться поцелую. Она и помыслить не могла, что граф Елистратов, человек, с которым при каждой встрече у них происходила словесная перепалка, захочет её поцеловать.

Поцелуй длился недолго. Казалось, Аркадий только попробовал сладкий вкус её губ и тотчас отпустил.

— Отчего же, Виктория Дмитриевна, я буду вас сопровождать к Ульяновым, — хриплым голосом сказал он, после чего развернулся на каблуках и был таков.

А девушка ещё некоторое время недоуменно смотрела ему вслед.

После встречи с Аркадием Витальевичем, Виктория много думала, и ближе к вечеру приняла рушение поговорить с Анной Илларионовной и просить у неё позволения вернуться в Москву. Уж лучше она разгневает родителей, чем продолжит жить в доме, где чувствует себя птахой, пойманной в тиски. Или даже не птахой, а некой пешкой в хитроумно разыгранной партии. Нет, она ничего плохого не могла сказать о графине Елистратовой, Анна Илларионовна ей искренне нравилась, но у Виктории всё чаще возникало впечатление, что её используют в качестве живого гамбита.

Но поговорить по душам с Анной Илларионовной не удалось. Она вернулась от знакомой, переоделась и снова куда-то отправилась.

И так продолжалось в течение трех дней. У графини Елистратовой неизменно находились важные дела, на гостившую у неё в доме Викторию просто не находилось времени. Девушка оказалась предоставлена сама себе. Днем она совершала прогулки по Петербургу, а после обеда уединялась с книгой. И лишь изредка она позволяла себе думать о поцелуе Аркадия Витальевича.

Время пролетело быстро, и на завтра был назначен бал у княгини Ульяновой.