Робкое дыхание (СИ)

У Виктории на мгновение перестало биться сердце, а потом она радостно воскликнула:

— Конечно, маменька!

Никогда ещё Виктория не получала столько положительных эмоций от похода по магазинам. Она и припомнить не могла, когда они с матушкой в последний раз заказывали что-то вместе. Людмила Игнатьевна побывала у портнихи и договорилась о пошиве новых нарядов для себя и дочери.

— На балу у Аннушки ты будешь самой красивой! — заметила госпожа Юрасова, когда они возвращались домой. Надо же, как летит время! Она и не заметила, как её дочь выросла и превратилась во взрослую девушку.

— Вы так считаете, маменька?

— Даже не сомневайся!

— А как долго мы пробудем в Петербурге? — Виктория, наконец-то, отважилась задать вопрос, который её крайне интересовал.

— Виктория, разве об этом сейчас можно думать? Я в Петербурге не была тысячу лет! Мы обязательно должны насладится жизнью в столице!

У Виктории в голове промелькнула мысль, что она не вполне понимает матушку.

— Разве вы не желаете поскорее попасть домой, в Москву?

— Помилуй, дорогая, конечно, нет! Более того, я скажу тебе честно, я не люблю Москву.

— Но это же ваш родной город!

— Ну, и что? Если я в нем родилась, то это не обязывает меня его любить! Другое дело, Париж! Или Вена! А ещё лучше Флоренция! Вот по этим городам я тоскую по-настоящему, и готова в них возвращаться снова и снова!

Виктория замолчала, не зная, что сказать далее. Ей не понравились слова матушки. В отличие от неё она искренне любила Москву.

— К тому же, я не думаю, что мы долго задержимся в России, — тем временем продолжала Людмила Игнатьевна.

От удивления Виктория подпрыгнула в экипаже.

— У Дмитрия Александровича, как ты сама знаешь, слабое здоровье, и ему следует жить на водах. Вот в Баден-Баден мы и намерены отправиться ближе к Новому году.

Всё это было сказано таким обыденным тоном, что Виктории с трудом удалось сдержаться. Ей невольно вспомнились слова Аркадия. Неужели родители на самом деле её не любят?! Нет, такого не может быть! Но почему тогда они снова бросают её? И главное, маменька даже словом не обмолвилась, что они берут Викторию с собой!

На девушку нашёл своеобразный ступор. Она не знала о чем думать, как вести себя дальше. С Анной Илларионовной мамушка беседовала свободно, а у дочери не поинтересовалась даже, как обстоят её дела. Хорошее настроение улетучилось в одночасье.

Вечером произошло событие, наделавшее много шума в особняке Елистратовых.

В библиотеке Людмила Игнатьевна упала в обморок. Анна Илларионовна тотчас распорядилась послать за доктором, но обошлось, Людмила Игнатьевна быстро пришла в себя.

— На меня напали! — были её первые слова.

Аркадий, находившийся в комнату, хмуро сдвинул брови.