Робкое дыхание (СИ)

Но потом она благополучно оправилась от потери и с головой окунулась в великосветскую жизнь Петербурга. Воспитанием сына она заниматься не желала, своим существованием он напоминал о страшной трагедии. Олег подозревал, что его друг в юношеские годы сильно страдал от невнимания матери, но сейчас смирился, и воспринимал эту женщину, как человека, давшего ему жизнь.

— Надо полагать, что подобная обуза тебе ни к чему? — полюбопытствовал Олег, и подозвал рукой кучера.

— Ты попал в самое яблочко! Я подумываю о приобретение отдельного дома в Петербурге. Жить под одной крышей с маменькой становится проблематично и утомительно. Графиня Елистратова не глупая женщина, и сама понимает, что наши отношения натянуты сверх меры!

— Кстати, кто-то говорил, что сдает дом на Литейной!

— Вот и отлично! Думаю, это мне подойдет! Узнай все подробнее.

— Договорились. А теперь поспешим! Все-таки не хорошо заставлять барышню ждать!

Виктория волновалась необычайно.

Она стояла в здании станции железной дороги и нервно теребила перчатки. Рядом с её ногами покоился небольшой саквояж, в котором находились скромные наряды девушки.

Стрелки на больших часах на противоположной стене неумолимо приближались к восьми. Поезд Виктории прибыл на дебаркадер около трех часов назад. В письме маменька заверила, что люди её давней подруги графини Елистратовой встретят Викторию, и той не стоит ни о чем беспокоиться. Но на самом деле выходило всё иначе.

Ещё в поезде Викторию начали одолевать недобрые предчувствия. С самого начала она не желала ехать в Петербург, и всеми силами противилась поездке. Уж лучше сразу бы домой, в Москву! Но родители были категоричны. Виктория не могла понять, чем они мотивировались, когда принимали решение об её путешествии в Северную столицу, но эта идея сразу не пришлась по душе Виктории. Что она будет делать одна в чужом городе с незнакомыми людьми?

Хорошо, знакомая маменьки возьмет над ней опеку, и что дальше?

У Виктории были все основания считать, что родители задумали побыстрее найти для неё выгодную партию и выдать замуж. Иногда девушке начинало казаться, что для маменьки с батюшкой она была некой обузой, мешающей беззаботно жить. Нет, Виктория ни сколько не сомневалась, что родители любят её, но какой-то странной непонятной любовью. Им было приятно осознавать, что у них растет красавица-дочь, но они предпочитали любить её на расстоянии. Ещё в детстве Виктория заметила, что они обращаются с ней, как с любимой игрушкой, балуют, лелеют, показывают друзьям, но не более. Сначала девочки очень не хватало их внимания, а потом она научилась любить маменьку с батюшкой такими, какими они есть.

За последние пять лет она видела их три раза. И каждый раз по дней семь-десять.