Робкое дыхание (СИ)

О грустном думать не хотелось.

— Виктория, — негромко позвала Людмила Игнатьевна.

Девушка обернулась, и, увидев маменьку, радостно улыбнулась.

— Я думала, вы с Анной Илларионовной отправились в кондитерскую.

— Нет, я отказалась. Я хотела бы с тобой поговорить, — голос Людмилы Игнатьевны дрогнул.

— Да, конечно! Присаживайтесь, маменька, — Виктория указала на софу.

Теперь, когда она выходит замуж за Аркадия, разлука с родителями будет не столь тягостной. И она не будет чувствовать себя одинокой и брошенной.

Людмила Игнатьевна смущенно улыбнулась и взяла ладони дочери в свои руки.

— Голубушка моя, мы с отцом перед тобой очень виноваты, — начала говорить она. — Мы мало уделяли тебе времени, больше занимались собой и развлечениями. Знаешь, эти бесконечные путешествия, новые лица, города, впечатления….

У Виктории засосало под ложечкой, а в груди защемило. Неужели её давняя мечта сбылась, и она разговаривает с маменькой по душам? Неужели её молитвы услышаны, и родители вспомнили о ней? Наверное, её мысли грешны, и она никогда перед Господом не искупит свою вину, но разве человек властен над своими эмоциями и чувствами?

— Маменька, о чем вы говорите…. Вы не должны передо мной виниться….

— Нет, должны! Сейчас, когда я смотрю на тебя…, - женщина не договорила, прикрыла глаза, точно боролась со слезами. Помолчав некоторое время, она сильнее сжала руки Виктории и продолжила: — Ты стала такой взрослой…. Такой красивой…. А я не видела, как ты росла…Виктория, ты не представляешь, как я сейчас раскаиваюсь! Я смотрю на тебя, и молюсь лишь об одном, чтобы Господь и время позволили мне исправить допущенные ошибки!

— Маменька, не надо!…, - у Виктории у самой слезы выступили на глаза. Что-то в последнее время она стала очень сентиментальной, чуть что — сразу в слезы. Так дело не пойдет!

— Надо, если я не выговорюсь, не получу твоё прощение, я не смогу дальше жить со спокойной совестью….

Две женщины — одна молодая, только вступающая во взрослую жизнь, и другая, постарше, которая повидала многое и многое упустила на своем пути, беседовали долго и откровенно. Они вспомнили всё, и детство Виктории, и её невинные проказы, и те редкие месяцы, когда они были вместе.

— Я поговорила с Дмитрием Александровичем, и мы решили, что не уедем из России до тех пор, пока не состоится ваше венчание с Аркадием Витальевичем, — под конец сообщила Людмила Игнатьевна.

Виктория хитро прищурила глаза.

— А не стоит ли мне тогда отложить дату свадьбы на неопределенный срок?

— Я, кажется, ревную.

С этими словами Виктория вошла в спальню, где её муж, граф Елистратов, переодевался ко сну.

Аркадий удивленно приподнял брови.

— Виктория, сжалься, я не давал тебе повода для ревности! Я веду себя, как примерный семьянин.