Родословная до седьмого полена

Ищет общения с обеспеченными людьми, втирается к ним в доверие, прикидывается не тем, кем является. Но через некоторое время из-под маски выглядывает истинное мурло, и с Вибровым разрывают отношения.

— Госпожа Нечеткина-старшая, могу ли я предположить, что очаровательный юноша подружился с Соней, а потом сделал попытку жениться на ней?

— Да, — не выдержала я, — мне Вера, администратор салона, которая замещала когда-то заболевшую домработницу Нечеткиной, рассказала, как Вадим Зинаиде говорил, что ему Софья по душе. Но та ему от ворот поворот дала: «Не для тебя моя дочь».

Я повернулась к Соне.

— А вы хорошая актриса. Беседуя с вами в салоне, я спросила фамилию Вадима. Вы разыграли сцену, позвонили маме, спросили фамилию родственника. Вы так талантливо сыграли, что я вам поверила.

— Просто я забыла, что он Вибров, — заморгала Соня, — не называла же его по фамилии. И я Вадима никогда в расчет как мужа не принимала, отлично знала: он нищий, бегает по поручениям моей мамы. Вадька ее тетей любимой называл, но он нам не кровный родственник. Сын мужа маминой сестры от его первого брака.

— У нас с Лизой отношения близкие были, — добавила Зинаида.

 — Однако Сонюшка, как всегда, права, Вадим чужой нам по крови. Я взяла его под крыло только потому, что Елизавета перед смертью умоляла меня Вадика не бросать. Поклясться меня заставила, что я не брошу парня на произвол судьбы. Лизочка юношу обожала, да она его не очень хорошо знала, быстро после свадьбы с Кириллом умерла. Мне пришлось пообещать ей поддерживать Вадика, хоть он этого и не заслуживал.

— Мамуля такая, — заверещала Соня, — если слово дала, непременно сдержит. Обязательная и порядочная.

Вскоре после похорон тети Лизы Вадим меня позвал в кино, я с ним пошла, как с членом семьи, как с приятелем. А он! Едва свет погас, меня по груди гладить начал… Понятно, чего задумал. Я его отпихнула и на выход. Вибров следом побежал.

Объяснила наглецу: даже не стоит надеяться, что я на него как на кандидата в женихи посмотрю. И расскажу маме, что он лапы распустил. Вадим сделал удивленное лицо.

— Сонечка, ты красавица. Но мы родня. Как я могу к тебе приставать? В зале летала оса, села на тебя, я ее стал сбрасывать.

А ты так плохо обо мне подумала! Только уж не обижайся, честно скажу: никогда не смогу за тобой приударить, порядочность не позволяет. Дорогая, ты очаровательна. Но, понимаешь, кроме дружбы, ничего у нас быть не может. И не сердись, родная, ты не в моем вкусе.

Так он это сказал, что я поверила: оса на кофту села, а Вибров ее неуклюже скидывал. И ничего маме не рассказала.

Я повернулась к Зинаиде.

— Вы держали Вадима около себя, давали ему поручения, он возил посылки вашему «покойному» мужу.