Родословная до седьмого полена

И образования она не получила, из института ее за лень выгнали. Зинаида дружит с владелицей салона, вот и устроила кровиночку сюда. Соня Катю за Петю ненавидела. Хотя прошедшее время тут неверно. Она ее до сих пор со злобой вспоминает.

Я отложила столовый прибор.

— Какое отношение вы имеете к Нечеткиным?

Вера взяла бутылку с оливковым маслом.

— Мы жили рядом. Зинаида Семеновна в конце девяностых начала громко говорить о своих дворянских корнях. Дескать, ее родители княжеского рода, но они скрывали в годы советской власти свое происхождение. Смешно.

— Она говорила неправду? — уточнила я.

Вера налила в стакан минералку.

— Кто ж знает? При коммунистах на самом деле о родовитых предках не распространялись. Но я ей не верила. Сама никогда не сочиняю про благородную кровь в жилах. Мои бабушка и дедушка в Москву из деревни приехали. В столице были вредные предприятия, где коренные москвичи работать не хотели. Фабрики могли пригласить на работу народ из провинции. Но существовал лимит: количество «понаехавших» жестко регламентировалось. Вот их и стали звать: лимита. Люди эти жили в общежитиях, через годы верной службы получали столичную прописку.

Забавно, но некоторые из них, став обладателями штампа о прописке в Москве, делались снобами. Те, кто сейчас громко кричит: столица не для понаехавших, имеют в генеалогическом древе бабулю-дедулю лимиту убогую. Я думала, что Зинаида из таких, она ни с кем из соседей не здоровалась, с поджатыми губами всегда через двор дефилировала.

Вера выдернула из держателя бумажную салфетку.

— Старшая Нечеткина меня игнорировала. Никогда даже не кивала. Я только усмехалась. Аристократка же! Зинаида одна воспитывала дочь, в наш дом они въехали, когда Соне семь лет стукнуло.

Девочка, наивная, один раз сболтнула, что ее папа героически погиб на работе. Все поняли: нагуляла «дворянка» малышку. Спустя некоторое время после переезда Зина наняла в поденщицы Шуру, уборщицу из сберкассы.

— Наверное решила, раз тетка в банке служит, она со всех сторон проверена. И еще ей нравилось, что Александра Васильевна живет в другом районе, значит, сплетни по соседям нашего дома не пустит. Одного она не ведала, что Шура моя родная тетя, сестра мамы.

Она человек порядочный, про хозяев, к которым ходила, языком не трепала. И мамуля моя такая была, и я такая. Но в своей семье-то отчего не посудачить? Александра Васильевна у Нечеткиной раз в неделю грязь отмывала, стирала, уставала сильно, весь божий день бегала с тряпкой-шваброй. Сил ехать домой у нее к вечеру не было, поэтому тетя Шура приходила к нам. Они с мамой садились пить чай и болтали о Зинаиде Семеновне. Александра Васильевна рассказывала, какие у нее дома порядки, что Соня воспитывается как барыня.