Родовое проклятье

 – Через дворницкую – на лестницу, а там…

– Дворник – твоя забота, – отрезала Катерина. – Напои, отрави, по голове стукни.

– Ого, лихая какая! – покрутил головой Васька. – Сама-то хоть раз такое проделывала?

Катерина молча посмотрела на него, и под этим взглядом Васька поежился.

– Ладныть, помозгую, что с вашим дворником сотворить… – проворчал он. – Старый он?

– Старый. И пьет много. Справишься без труда.

– Справиться-то справлюсь… – Васька еще хмурился. – А что, ежели не доберемся мы до этих денег? Где они лежать будут, знаешь? Ведь середь ночи кабинет громить – дело долгое, и шуму будет много. Надо чтобы наверняка, чтоб войти, взять, сховать – и ноги в руки, а так только погорим по-глупому, и боле ничего.

– Я узнаю, – твердым голосом пообещала Катерина, хотя ни малейшего соображения по поводу того, как попасть в кабинет начальницы приюта, у нее не было. Она была там лишь однажды, когда ее только привезли в приют и привели показать госпоже Танеевой. «Ничего. До Рождества еще полторы недели. Придумаю что-нибудь».

– За наводку-то что хочешь? – неожиданно повеселев, спросил Васька. Не отвечая на его улыбку, Катерина сказала:

– Половину. И уехать поможешь.

– Не много тебе половину? – закатился хохотом Васька. Катерина, не ответив, повернулась и пошла прочь. Васька догнал ее уже на аллее, схватил за плечи:

– Куда? Вот ведь зола печная! Чуть дохни – вспыхивает! Да будет, будет тебе половина! И я в придачу! Берешь али мало?

– А товар хорош? – хмыкнула Катерина. Васька потянул ее на себя, неловко обнял, запрокинув ей голову, и Катерина увидела серое зимнее небо. Снежинки летели ей в глаза, и она опустила ресницы. Пусть… Не плохо же. И не больно.

– Ну, хватит… Будет. – Чуть погодя она оттолкнула Ваську и вытерла рот. – Уймись и слушай меня…

– Да как же тут уняться-то… – пробормотал он, ероша ладонью волосы и забыв о шапке, упавшей в глубокий снег. – Ох ты ж какая… Сладкая…

– Угомонись! – рассердилась Катерина. – Слушай! Я, наверное, неделю сюда не приду, ты тоже не приходи. А потом – каждый день здесь сиди и жди! Если приду – все получится. И где деньги держат, я узнаю. А если нет – значит, все пустое. Понятно?

– Так ступай. – Она нагнулась за Васькиной шапкой, отряхнула ее, подала хозяину. Тот скомкал ее в ладони, и от взгляда желтых глаз Катерине снова стало не по себе. Ей не хотелось, чтобы Васька заметил ее смятение. Губы еще ныли от непривычного поцелуя, и решить, понравилось ей это или нет, Катерина пока не могла.

– Ступай, – сухо повторила она и, не дожидаясь Васькиного исчезновения, сама быстрым шагом пошла по аллее. Васька стоял в сугробе и смотрел ей вслед. Затем усмехнулся, вернулся к забору и привычно вскарабкался на него.