Рокировка. Шах

Вот интересно, почему все ритуалы завязаны на ней? Нет бы роса с цветков розы и три капли сока вишни, так нет, только кровь…

Стараясь не думать о предстоящей боли, резко разрезала ладонь, да так, что кровь хлынула потоком. Кажется, перестаралась. Но морщиться и показывать, как мне больно, было нельзя. Потому с равнодушной миной повернулась к попятившейся от меня Елне, быстро схватила за руку, сделала надрез.

– Ай! Мы так не договаривались!

– Все, успокойся, больше больно не будет, – проворчала я, снова склоняясь над чашей. А вот теперь – самое сложное. – Не двигайся и ничего не говори, – предупредила девчонку, призывая свою силу.

Нет, на самом деле обряд был не то чтобы сложным, просто… одна маленькая ошибка, один лишний вздох… и можно попасть не в нужное тело, а раствориться где-то в межпространстве, на веки вечные превратясь в призрака, а хуже того – вообще в ничто. Так что, сосредоточенность и еще раз сосредоточенность.

Тихим шепотом с моих уст полились слова заклятия, и, взяв в руки серебряный нож, который пару дней назад беззастенчиво стащила из столовой, я помешивала против часовой стрелки смесь крови и вина в чаше до тех пор, пока жидкость не почернела и не загустела.

Аккуратно, стараясь как можно точнее перенести из гримуара рисунок пентаграммы, пальцем начертила на мраморном полу символы и знаки. Черно-багровые письмена жутко смотрелись на белом камне, отдавая сатанизмом и чернокнижием, но я усиленно старалась этого не замечать. Когда рисунок полностью лег на камень, зачерпнула остатки варева и нанесла руны себе на лоб, виски, щеки, губы, шею, грудь, ладони, локти, живот, колени, лоно и ступни. Там, где ложилось варево, резко начинало холодить кожу, будто туда приложили лед. Потом повернулась к Елне и проделала с ней то же самое.

Я видела по глазам девушки, что она уже не рада и вот-вот плюнет на все и сбежит. В ее глазах четко читался страх, грозящий перерасти в ужас. Но, к сожалению, я сейчас не могла остановиться и что-то ей сказать, успокоить и приободрить, поэтому пришлось пойти другим путем. Нахмурившись, я выразительно посмотрела на ее запястье, где сейчас ярко и четко выступала клятвенная печать. Елна мой «намек» поняла, нахмурилась, поджала губы, но покорно позволила себя изрисовать. Вот и хорошо.

Следующим этапом я нанесла по капле варева на серьги так, чтобы оно попало на замок и камень, и вдела по одной себе и Елне. Меня как молнией прострелило с головы до пяток, и, судя по тому, как дернулась девушка, ее – тоже. Что ж, это, кстати, хороший знак. В гримуаре так и было написано: «если все пойдет правильно, обоих поразит одной молнией».

Взяв Елну за руку, осторожно подвела ее к пентаграмме, заставив аккуратно переступить через линии.