Роковые письма

— Вы целы, душа моя?

Решетников обнимал ее, покрывал лицо и руки горячими поцелуями и все норовил тревожно заглянуть в глаза — все ли в порядке, не зашибли ли его чудесную подругу.

— Все… хорошо… — прошептала Маша. И тоже решилась, ответила поцелуем — быстрым и робким. Так что вмиг залилась краскою. К счастью, в темноте этого было не узреть.

— Держите их, ротмистр! — громко крикнул во тьму Решетников. И лишь теперь разжал объятия.

Маша увидела, что они стояли на перекрестке. Дорога на станцию перегорожена сваленным деревом. А под его защитой прячутся солдаты в темных шинелях, почти сливающихся с окружающими деревьями, и палят в сторону реки. А там, по льду, скрипя полозьями, медленно катят сани.

Видна была лишь фигура Багрия, правящего конем, стоючи в полный рост. Баронесса, по всей видимости, распласталась на дне возка, укрываясь от свистящих солдатских пуль.

— Не стрелять! — хрипло крикнул Владимир Михайлович. — Они нам живыми нужны.

— Не уйдут, — ободряюще пробасил ротмистр Феоктистов. — Там, за излучиной, их живо возьмут в оборот. Я на всякий случай станционный караул туда отрядил, коли загонять придется.

— Вот это молодца! Быть тебе, Феоктистов, с повышением, — радостно заговорил Решетников. — Прекратить стрельбу!

Солдаты разом стихли, лишь слышен был в ночи чей-то негромкий досадливый матерок.

— Отста-а-авить! — рявкнул Феоктистов, так что Маша от испуга едва не подпрыгнула.

Возок между тем неуклонно удалялся по синеющей ледовой глади. Как вдруг…

— О господи… — вздрогнула Маша. — Что это?

Раздался тихий треск, от реки явственно повеяло холодом. Потом еще и еще. А затем длинные ветвистые трещины побежали по льду Листвянки. Казалось, они вознамерились догнать катящиеся впереди сани, точно это была веселая игра.

Солдаты сгрудились у берега и зачарованно смотрели на треснувший лед.

— Батюшки-светы, — пробормотал один из служивых, — никак река просыпается…

И, точно услышав его слова, лед треснул по всему руслу. Лишь сухая бережная шуга с воздушными пузырями под нею еще оставалась целою. А вокруг заворочались льдины, точно на дне проснулся и ожил гигантский червяк, доселе мирно дремавший под спудом зимнего панциря в зачарованном сне. И наконец, хлынула вода.

Все стоявшие на берегу, не сговариваясь, кинулись со всех ног вдоль берега, вслед за уходящими санями. Теперь вода уже полновластно правила на Листвянке. И двигалась гораздо быстрее, нежели четверо копыт и пара стальных полозьев.

Вот возница выронил из рук вожжи. Баронесса вскочила, в ужасе оглядываясь вокруг. А к саням со всех сторон подступала вода. Рысак заржал и, спасаясь, потащил сани к берегу. Тотчас лопнули постромки, лед под конем подломился, и его задние ноги стали быстро погружаться.