Росская империя - Белый крейсер. Возвращение императора. Последняя битва

Никакой важной информации помимо этого нет — обычные статистические отчеты для прикрытия. Вас, милая девушка, собирались крупно подставить.

— Ничего удивительного, — горько усмехнулась Орти. — Обычное дело в паучатнике.

— Паучатнике? — удивился император. — Что вы имеете в виду?

— Аристократические круги, — брезгливо пояснила девушка.

— Увы, знакомо… — поморщился Алесий II. — Хоть у нас новая аристократия только нарождается, но замашки у нее те же. Думаю, что с ними делать. Но так этого не оставлю.

Лицо его на мгновение стало жестким, а глаза — ледяными, и Орти поверила — этот не оставит, этот сможет окоротить жадную сволочь.

Она даже на мгновение посочувствовала имперским аристократам. С таким императором им придется сидеть тихо-тихо, чтобы, не дай Всевышний, не привлечь к себе его внимания.

— Кто передал кристалл? — спросил искин.

— Первый секретарь и военный атташе посольства, — не стала скрывать девушка.

— Ими займется наша СБ, — усмехнулся император, причем так, что Орти стало не по себе от его усмешки, она просто пугала. — Они будут знать то, что мы хотим, чтобы они знали. И не более.

Немного помолчав, он добавил:

— А теперь, госпожа посол, прошу подробно осветить ситуацию на вашей планете. Политику, экономику, общее состояние социума.

Орти принялась рассказывать. Общественное устройство родной страны всегда казалось ей несколько странным — конгломерат практически независимых государств, связанных бесчисленными договорами и родственными связями правителей. К какой-то мере — олигархия, но только в какой-то. В Верховное Собрание входили только князья самых крупных областей планеты, их насчитывалось ровно двенадцать.

Все находилось в руках этих двенадцати человек, им принадлежали основные производства и огромные латифундии. Население Гервайна, за исключением шестиста более мелких князей, работало на них. Однако князья не давили из людей все соки, позволяя безбедно жить — понимали, что если довести население до края, то социальный взрыв неизбежен.

— Но почему тогда князья сами роют себе яму? — с искренним недоумением спросил император.

— Отец предполагает, что большинство из их имущества уже принадлежит кому-то другому, и князья вынуждены плясать под чужую дудку, — нахмурилась Орти.

 — Ничем иным объяснить их поведение он не может — немало решений, принятых в последнее время, невыгодны никому из них.

— Но это, думаю, не все.

— Далеко не все. Возникли общественные течения какой-то странной направленности, проповедующие свободу от всего — от семьи до долга. Все основные императивы, которыми поколениями жило наше общество, объявляются пережитками феодализма. Причем сегодня эти странные люди требуют одного, а завтра — совершенно противоположного.