Рыцарь Ордена

Через две недели после выздоровления Рона мы все еще продолжали двигаться по бескрайней степи, стараясь избегать любых встреч. Мы могли бы, конечно, ехать и быстрее, но все чаще нам стали попадаться отряды кочевников, и все чаще приходилось прятаться от них. Были даже такие моменты, когда мы были вынуждены передвигаться только ночами, а днем скрываться в высокой траве, жуя вяленое мясо, поскольку развести костер было нельзя. А тут еще подошли к концу наши припасы и приходилось тратить время на охоту. Все это сильно задержало наше путешествие.

В общей сложности мы ехали по степи чуть меньше месяца, и это путешествие изменило нас всех.

У Эльвинга исчезла его бледность, которая удивила меня при первой нашей встрече, и он уже не хмурился всякий раз, вспоминая про изгнание. Рон тоже окреп, но, пожалуй, больше всего это путешествие повлияло на меня. Из всего нашего отряда только мне никогда прежде не доводилось жить в походных условиях так долго. Хотя Рон тоже вырос в городе, но между городами моего мира и этого есть существенная разница. К тому же, моя семья считалась хорошо обеспеченной, и я всегда пользовался всеми удобствами, которые только могла предоставить техническая цивилизация. Было сомнительно, что Рон пользовался даже тем немногим, что мог предложить ему этот мир, учитывая вид, в котором он предстал передо мной в первый раз. И хотя Деррон пытался на острове приучить меня к походной жизни, но и там я не находился в лесу дольше недели. А потом были горячая ванна и вкусный обед. Здесь же нам пришлось путешествовать, не имея крыши над головой, почти месяц, питаясь только тем, что удавалось добыть охотой.

Впрочем, с умением Эльвинга обращаться с луком смерть от голода нам не грозила, да и я наловчился обращаться с этим видом оружия.

Правда, Эльвинг постоянно подтрунивал надо мной, советуя стрелять только в тех животных или птиц, которые стоят на месте. Я посмеивался над ним и предлагал посоревноваться в метании ножей.

Изменился я и внешне. Мой средиземноморский загар сменился степным, въевшимся в кожу под всеми степными ветрами. И если в начале путешествия мне с трудом удавалось заснуть на земле, то теперь подобные мелочи меня не беспокоили. А волосы, бывшие до этого путешествия лишь чуть длиннее тех, что я носил в школе, теперь отросли и закрывали шею.

Сначала это было неудобно, но постепенно я привык, только подрезал их спереди, чтобы не падали на глаза. Быстро и удобно, и никаких хлопот с парикмахерами. Пожалуй, родители сейчас не узнали бы собственное чадо.

– Я не понимаю, но, по-моему, впереди что-то происходит, – подъехал ко мне Леонор. – Там отчетливо ощущается какая-то тревога.

– Что ты чувствуешь? – повернулся к нему Буефар.

– Я же говорю, что не понимаю.