Рыцарь Ордена

Я хотел догнать, но тут застонала девушка. Я наклонился к ней, но ничем помочь уже не мог. Вызвал милицию. Правда, дожидаться ее не стал. А на следующее утро меня вызывают к шефу. Так мол и так. Мы вам доверяли, а вы занялись убийством и грабежами. Я удивляюсь, а мне под нос суют фотографии. Там я вместе с этой компанией стою рядом с убитой и смотрю, как они грабят ее. Потом как я наклонился над ней. Меня как обухом по голове ударили. Я пытаюсь объяснить им, как было на самом деле. Тут мне предъявляют фотографию орудия убийства. Тогда, вечером я не рассмотрел, что там за нож был, а теперь узнал – это был мой нож, я его из армии привез.

На меня как затмение нашло – ведь сразу было понятно, что это подстава, а я стоял и оправдывался, как дурак. Говорю, что не знаю этих парней. Пожалуйста, говорят, вот еще одна фотография. А там я действительно стою в баре вместе с ними. Улыбаюсь и пью пиво. Самое главное, я ведь вспомнил об этом. Этих подонков мне представил один из охранников, тоже работник нашей конторы. Сказал, что это его друзья, познакомил, а потом куда-то ушел на минуту. Только тогда я все понял. Обматерил их, они выслушали, а потом предложили: или я начинаю работать на них, или…

Мы все молчали, давая высказаться Криворецкому. Я понимал, что ему нелегко говорить об этом. Для него по-прежнему мучительно больно вспоминать свой выбор: работать на наркоторговцев или пойти в тюрьму за убийство, которого не совершал. Конечно, он мог бы поиграть в героя. Попытаться восстановить справедливость, разобраться с подонками, но реальная жизнь не кино. Это там герой в одиночку расправляется с мафией, гангстерами и международным терроризмом в придачу.

Он не был героем, или не захотел им стать, или не думал, что у него получится, он выбрал простой путь. За что ему сейчас и было мучительно больно. Я был уверен, что он проклинает себя за тот страх, но он уже влип так крепко, что теперь никакой героизм не поможет. Для него оставался только один выход – бегство. Бегство либо на тот свет, либо в другой мир. Потому-то он так легко и поверил в существование другого мира. Он просто очень хотел в него поверить.

– Понятно, – после недолгого молчания сказал я. – А когда они потребуют деньги?

– На распространение партии обычно уходит около двух недель.

Прошло уже четыре дня. Так что дней десять у меня еще есть. Если только кто-то не стукнет, что на меня вышли менты.

– Кто такие менты? – поинтересовался Рон.

– Милиция. То же самое, что и внутренняя стража в Амстере, – объяснил я.

– А-а. – Рон кивнул.

Некоторое время мы занимались тем, что вырабатывали планы по поимке убийц из Братства. Впрочем, мы скорее не вырабатывали планы, а переливали из пустого в порожнее и прекрасно это понимали.