Рыжеволосая искусительница

— Ваши дела меня не касаются, — парировала она.

Держась за дверную ручку, он внимательно изучал ее, отмечая враждебную искорку в зеленых глазах, вызывающе поднятый подбородок. Ответная вспышка промелькнула в его глазах.

Ответ был ясным и заслуженным. Каким бы слабым ни был намек, он достиг цели. Хартфорд открыл дверь и отошел в сторону, чтобы пропустить ее. Керри прикусила губу, осознав, что позволила антипатии помешать правильному впечатлению о человеке. Все то, что не имело отношения к Саре, — его дела, его бизнес или личность — ее не касалось.

Комната была раза в два меньше той гостиной, в которой Эстелла разговаривала с ней в пятницу, но также прекрасно обставлена. В одном углу комнаты стоял небольшой рояль.

— Вы играете? — спросил Ли, заметив ее взгляд.

— Немного, — призналась Керри и добавила: — А вы?

— В нашей семье музыкант — мама. — Он покачал головой. — Если бы она не стала актрисой, могла бы стать концертирующей пианисткой.

— Она очень талантлива. Большая потеря для театра.

— Нет никакой причины, из-за которой она не могла бы начать все снова. Ее агент уже нашел верное средство для возвращения.

— Возможно, еще просто слишком рано, — предположила Керри. — Она столько пережила.

— Гораздо больше, чем известно газетам, уж будьте уверены.

Намек, которого Керри не поняла, прозвучал как пощечина. Смущенная, она села на стул, на который указал Ли, в то время как сам он удобно расположился на одном из диванов, положив ногу на ногу, так что стало понятно: он вряд ли собирается скоро уходить.

— Я прекрасно посижу здесь и одна, — повторила она.

— А я не спешу. Как я понимаю, вас зовут Керри?

— Моей матери вы, кажется, нравитесь во всех отношениях, — продолжал он. — Что касается внешности, тут я с ней заодно, но все же красивое лицо — это не всегда лучший критерий.

— Хелен Каррингтон из «Профилей» уже подтвердила мою квалификацию и ручается за мою репутацию, — резко возразила Керри. — Вам не следует бояться за фамильное серебро.

— А вот эта мысль мне как-то не пришла в голову.

Уже сожалея, что потеряла самообладание, она сделала попытку изобразить раскаяние:

— Прошу прощения. Я была не права.

— Я не просил ваших извинений, только объяснений.

— Я ничего не должна объяснять, — ответила она так холодно, как только сумела. — Я работаю не на вас, мистер Хартфорд.

Блеск серых глаз превратился в неясное мерцание, бесконечно волнующее Керри.

— Вы в моем доме. И это дает мне определенные права, не так ли?

Он снова смеялся над ней, его поведение раздражало. Керри сдерживала себя, чтобы не ответить тем же, и была рада, что именно в этот момент вошла Эстелла.

— Простите за задержку, — извинилась Эстелла. — Мне нужно было кое-что сделать, прежде чем начинать работать.