Самец взъерошенный

Он что – больной? Нечем больше заняться? Зачем такому красавчику служить? И тут меня вызвали… Мать хорошо все продумала. В нашей центурии только мой контуберний не полный, поэтому внешне выглядело пристойно: где вакансия, туда и определили новобранца. Но на самом деле – тонкая месть. Вакансии есть и в других центуриях…

Я вела Игрра к себе, ловя насмешливые взгляды преторианок. «Ага! – наверное, думали они. – Вчера пришлый отшлепал Пугио, и той это понравилось. Теперь будут забавляться!» Из-за этого я вела себя грубо: не представила Игрра девочкам и не познакомила его с ними. Пусть знает! Не в лупанарий пришел!

Игрр, однако, не растерялся. Поприветствовал всех, снял вооружение и принялся выкладывать на стол гостинцы. Девочки обомлели. Этого мужчину хотели убить, а он натащил столько вкусного! Одуряющие запахи поплыли по комнате, и я ощутила, как заурчало в желудке. Не только у меня. Воробышек громко сглотнула и цыкнула зубом. Пришлый предложил угощаться, а мы стояли, не в силах поверить. Он это всерьез?

Игрр откромсал кус окорока (свеженького, по срезу видно), и тут Воробышек не выдержала. Подлетела и выхватила у пришлого кинжал. Следом рванулись другие. В считанные мгновения все было порезано, разложено, и за столом воцарился хруст и чавканье. На пришлого никто не смотрел. А тот, откупорив кувшин с вином, стал разливать его в чаши.

– Водой разбавь! – заметила я. – Как раз согрелась.

Он сходил к очагу, притащил котел и послушно добавил воды в чаши. Восемь рук схватили их и опрокинули ароматную жидкость в голодные глотки. Гм-м! На вино он тоже не поскупился. Игрр налил нам снова. И только тут я заметила, что он стоит возле нас, словно служанка в харчевне.

– Садись! – указала на лавку. – Поешь! Сами нальем.

Он кивнул и подчинился. Ел он, как я заметила, мало: пощипал сыра с хлебом, пожевал ломтик ветчины, обглодал крылышко каплуна. Зато девочки жрали. Воробышек после того, как ветчина кончилась, схватила оставшуюся кость и стала с урчанием ее обгладывать. А что вы хотите? Преторианки постоянно голодные. Хорошо поесть им удается нечасто. Только за пределами лагеря, если есть на это деньги, или дома. Но в Рому нас отпускают редко…

Еды в мешке Игрра оказалось много, но мы умяли все, даже крошки подобрали. Сама не поверила, когда увидела пустой стол. Осоловели так, что тяжело было подняться. Сидели, поглядывая на пришлого. А он положил ладонь себе на грудь.

– Меня зовут Игрр. Тебя, – он указал на меня, – я знаю: Лиона. А остальные?

– Говори мне Пугио, – поправила я. – У нас принято обращаться по прозвищам. Это Воробышек. Рядом с ней – Ворон, дальше – Череп, с краю – Бычок. Остальные – Пестик, Лошадка и Заноза…

Игрр, слушая представление, улыбался. Для посторонних это всегда так. Прозвища в когорте необычные.