Самец взъерошенный

«К тому же Тарготао позволяла себе своевольничать и не подчиняться моим приказам, – подумала она. – Эта наглая самка видела себя во главе племен. Уничтожив ее вместе с ордой, рома оказали мне услугу».

– Мне интересно другое, – сказала Мада. – Это правда, что один из пришлых оказался умелым воином и убил многих сарм?

Пленница кивнула. Довольная улыбка мелькнула на ее лице.

«Эта рома явно гордится своим мушем!» – поняла жрица и спросила:

– Из тех мужчин, что ты везла, другие тоже сражались?

– Нет, – покачала головой пленница. – Этот единственный умел.

– Его готовили к переселению в наш мир?

– Нет. Как и другие, он не знал о Паксе.

– Зачем же он овладел мечом? В его мире это не нужно. Там воюют железными палками, изрыгающими огонь.

Лицо пленницы выразило удивление.

– Мне говорил об этом вождь пришлых, которых вы называете «фармацевта», – усмехнулась жрица. – Его люди показывали, как убивают эти палки. Никто из них не носит меча.

– В мире людей принято вспоминать прошлое, обучаясь навыкам, которые не пригодятся в жизни, – сказала неохотно. – Там шьют одежды, которые носили их предки, изготавливают старинное оружие и учатся воевать им.

– Для развлечения. Они собираются вместе, разыгрывают битвы, которые были прежде, но не всерьез, а как представление. Затем они пьют вино, едят и радуются, что хорошо провели время. Так говорил Игрр.

«Пришлого зовут Игрр, – подумала жрица. – Стоить запомнить».

– Этот муш хорошо владеет мечом?

– Не хуже меня. А может, и лучше.

– Таких, как он, за проходом много?

– Нет. Игрр попал в Пакс случайно.

Пленница не ответила, но лицо ее просияло, и жрица не стала повторять вопрос – и без того понятно.

– Ты была его самкой?

– Женой! – обиделась рома.

– Пришлые берут нол в жены? – удивилась Мада.

– Меня взяли! – гордо ответила пленница.

«Говард не обманул! – довольно заключила жрица. – С ним можно иметь дело!»

– Этот Игрр любит тебя?

– Что ты знаешь о любви?! – хмыкнула пленница.

Мада втянула ноздрями воздух. Рома, похоже, не понимает, с кем разговаривает. Кликнуть сарм, чтоб отхлестали ее плетьми? Рано. Рома запрется и не скажет, что нужно. Пытка не поможет: когда боль заставляет тебя кричать, признаешься в чем угодно.

– Посмотри на меня! – сказала строго. – Если я надену сенаторскую тогу, кто-нибудь в Роме опознает во мне сарму?

Пленница промолчала, но в ее глазах Мада увидела ответ.

– Во мне человеческой крови больше, чем в ваших магистратах. Тебя не удивляет, что мы с тобой говорим на латыни? А я не только свободно разговариваю на вашем языке, но и пишу. Как думаешь, почему?

Дожидаться ответа Мада не стала.

– Моей матерью была жрица, с тремя четвертями человеческой крови в жилах. Вы зовете таких «треспартами».