Самец взъерошенный

Игрр с Калиссой встретили нас улыбками. Я спрыгнула с лошади и направилась к костру.

– Разреши пробу, старший декурион? – вытянулся Игрр.

…Кто-то сел рядом. Я подняла голову.

Игрр протягивал мне полную миску.

– Это ориза, – сказала я.

– Очень дорогая крупа. Ее держат специально для раненых. Варят в молоке и дают для укрепления сил. В припасах ее совсем мало.

– Молока у нас нет, – возразил он, – и вряд ли найдем. А вот раненые имеются. К тому же, как сказала Калисса, дальнейший путь безопасен, и нет смысла оризу беречь. Почему не побаловать девочек? Они у тебя молодцы – сражались храбро. Два боя за три дня…

Я подумала и взяла миску.

– Как это называется? – спросила, проглотив несколько ложек.

– Плов. В своем мире я его часто готовил. Там этой оризы – горы!

– Козу подстрелили. Их тут стада. Из костей я сварил бульон – раненым полезно. Ешь!

– Повар запахом сыт! – засмеялся он, но все же сбегал за своей порцией.

Я не заметила, как очистила миску. Игрр, не слушая моих возражений, сунул мне в руки свою.

– Я вправду не голоден, – заверил меня. – Из бульона ребрышек натаскал. Девочки есть не стали – не захотели кости грызть. А я люблю…

Наелась я так, что хоть неси. Сказав это в шутку, пожалела. Игрр вскочил и подхватил меня на руки.

– Отпусти! – испугалась я. – Смотрят!

– И что? – хмыкнул он.

– Ты раненая, а я врач. Почему не отнести больную к палатке?

Я не нашлась, что возразить. Не хотелось, честно говоря. У палатки Игрр уложил меня на войлоки, чмокнул в щечку и убежал делать массаж. Я слышала, как он распоряжался у повозок, затем оттуда донеслись чьи-то страстные вопли. Странно, но меня это не взволновало. Я закрыла глаза и провалилась.

…Меня ворочали. Кто-то стаскивал с меня пояс и сапоги.

– Нет! – попыталась воспротивиться я. – Мне надо проверить посты.

– Калисса проверит! – возразили мне. – Ей все равно нечем заняться: Степан, или, как она зовет его, Степ, ночует с другой, – он засмеялся. – А вот тебе нужно поспать. Мало того, что раненая, так еще ложишься позже всех, а встаешь затемно. Не о чем беспокоиться! Нет здесь сарм!

Не слушая возражений, он затащил меня в палатку и уложил на мешок с сеном.

– А ты? – удивилась я.

– Я здоровый и могу спать на войлоке.

– Иди ко мне! – попросила я.

Он подчинился. Мешок оказался вполне широк: можно и вдвоем, если обнявшись.

– Спи! – велел он. – Я же вижу, как ты замучилась.

– Разбудишь меня под утро?

– Непременно! – пообещал он. – Я ведь собирался тебя ощупать – с головы до ног. Чем и займусь.

Я хихикнула. Он чмокнул меня в губы и погладил по спине. Последнее, что я запомнила, – ласковый шепот над ухом. Что он мне говорил? Амор? Или это я ему?..

Через два дня после боя с сармами мы свернули с накатанного пути и потащились какой-то заросшей тропой.