Самец взъерошенный

В Роме будут довольны. Кстати, что у тебя с глазом? – внезапно заинтересовалась она. – Прямо не узнать! Помолодела, расцвела…

– Один из пришлых оказался медикусом и сделал мне операцию, – доложила Вита. – Он и Ниобу спас, когда ту ранили.

– Это который? – заинтересовалась трибун.

Виталия указала на меня.

– Красавчик! – оценила трибун. – Скажи, чтобы зашел ко мне вечером.

– Не зайдет! – вмешался я.

– Говоришь по-нашему? – сощурилась трибун.

– Почему не придешь?

– Потому что не лупа.

– Ты рассказала ему?! – возмутилась трибун.

– Не она. Эта! – я указал на Лавинию, которая, слушая разговор, зловеще ухмылялась. После моих слов ухмылка исчезла. – Назвала меня лупой и пыталась зарезать.

– Ложь! – воскликнула Лавиния.

– Игрр говорит правду! – вмешалась Виталия. – Я свидетель.

– Вот еще! – я вытащил из-за пояса кинжал с серебряной рукояткой – как чувствовал, захватил. – Им меня и пытались убить. Твой? – я протянул кинжал Лавинии.

Та торопливо сунула руки за спину.

– Думаю, его узнают, – сделал вид, что не заметил, я. – Дорогая вещь, приметная. Итак, трибун! Я, Игорь Овсянников, свободный гражданин Рома, выдвигаю против Лавинии Варр, жрицы храма Богини-воительницы, обвинение в покушении на мою жизнь. Возьми ее под стражу!

– Духи Гадеса! – всплеснула руками трибун. – Ты серьезно?

– Более чем. Жалобу претору подам по приезде в Рому. Лавинии грозит казнь, и она захочет, чтобы я умер. Поэтому покушение повторит. Ты собираешься это позволить?

– Гляди! – вздохнула трибун. – Тебе отвечать. – Она повернулась к воинам: – Уведите жрицу!..

– Уверен, что поступаешь правильно? – спросила Вита, после того как Лавинию увели, а следом ушла и трибун. – Верховный понтифик – могущественный враг. Она раздавит тебя!

– Руки коротки! – хмыкнул я.

– Вита! – прервал я. – Мы договорились. Ты собираешься выполнять обещание?

– Да! – кивнула она.

Она насупилась и ушла. Мы отправились к себе. Трибун распорядилась поселить нас в одной комнате и выставить стражу. То ли действительно опасалась за нашу жизнь, то ли мстила за отказ ее навестить. «Кошки» у дверей стояли чужие, и к Вите меня не пустили. В сердцах я обозвал их «драными» и пообещал оборвать хвосты. Они зашипели и взялись за рукояти спат. Я юркнул за дверь. Судя по лицам «кошек», драным угрожало стать мне. Спать мы легли хмурыми. Приятное путешествие завершилось.

Касиния проскользнула в дверь и склонилась у порога.

– Подойди! – велела Октавия.

– Говори! – приказала Октавия.

– Претор отказалась отпустить Лавинию.

– Почему? – нахмурилась жрица.

– Обвинение серьезное и подтверждено письменно. Жалоба подана при многочисленных свидетелях.

«Старая жаба! – подумала Октавия о преторе.