Самоход. «Прощай, Родина!»

На штурмовое орудие StuG III, или «артштурм», вместо 75-миллиметровой пушки в 24 калибра установили пушку в 48 калибров и увеличили толщину лба корпуса и рубки до 80 мм вместо прежних 50 мм. Однако ходовая часть осталась прежней, с узкими гусеницами, и до усовершенствования удельное давление на грунт было высоким. А после усиления защиты танки просто вязли в грязи и глубоком снегу.

Виктор об этих усовершенствованиях не знал – новинки поступили в немецкие войска зимой – и к появлению танков отнесся спокойно. Он сам воевал на «артштурме» и знал его возможности.

Его танк стоял за полуразрушенной избой, прикрывающей его слева. Это ухудшало обзор, но танк маскировало. А вот серые коробки немецких танков были отлично видны на белом снегу.

Наблюдая за атакой противника, он еще удивился, почему немцы так медленно идут? Не хотят отрываться от пехоты? И останавливаются часто… Если бы для выстрела, тогда понятно. Но только понаблюдав подольше, он понял – танки буксуют, вязнут в глубоком снегу, поскольку после остановок они сдавали немного назад, а потом снова, уже с разгона, продвигались вперед.

Виктор выжидал – пусть подойдут поближе, чтобы наверняка бить. Наводчик Алексей уже держал в прицеле T-IV, только команды ждал. Стоит выстрелить, как по пламени выстрела, по взметнувшейся перед танком снежной пыли их бы тут же обнаружили.

Наши самоходки не выдержали и открыли огонь. В отличие от «шерманов» их силуэт был низкий, и замаскировать их было легче.

«Рановато», – подосадовал про себя Виктор, но тут же услышал, как Маханин по рации приказал открыть огонь.

Ударили почти залпом, и Виктор увидел, как их снаряд попал в лоб танку, вызвав сноп искр. Попали!

Однако «немец» двигался вперед как ни в чем не бывало.

– Леша, по гусенице бей! – кричал Виктор наводчику. – А как остановится – под обрез башни, в заман!

Сразу после первого выстрела Алексей зарядил орудие бронебойным снарядом. Выстрел!

У немца разорвало гусеницу, разбило ленивец. Танк развернуло, но Алексей не подкачал, выстрелил в борт. T-IV вспыхнул как свечка и тут же взорвался. Взрывом сорвало башню с корпуса, видимо они попали в боеукладку со снарядами.

Не успели, однако, танкисты порадоваться, как совсем рядом прогремел взрыв – немцы успели их засечь и выстрелили по избе осколочно-фугасным снарядом. По броне ударили бревна, остатки полусгоревшей избы разметало, и высокий «шерман» стал виден как на ладони.

По огневой мощи модифицированные немецкие T-IV были равны «шерману», но по броневой защите превосходили его.

На немногочисленные советские танки и самоходки обрушился шквал огня.