Самоход. «Прощай, Родина!»

Он вернулся в самоходку и сообщил по рации комбату о происшествии.

– Чего случилось? Я не понял, помехи идут, – отозвался комбат.

– Мы немецкий танк таранили, двое из экипажа нуждаются в медицинской помощи. Самоходка повреждена, подлежит ремонту. БРЭМ бы на помощь выслать.

– На Ворошилова, от какой-то площади идет.

– Попробую помочь. Ты держись. Конец связи.

Легко сказать – «держись». Виктор же не медик, как он поможет Юнусу и Антону? Да и Яков за плечо держится, лицо от боли кривит. А он парень физически сильный, терпеливый. Не перелом ли?

От площади в их сторону приближалась пехота.

О, знакомый лейтенант!

Подбежав, тот спросил:

– Вы чего, на таран пошли?

– Ага, сам видишь: светофоров нет, а немец не по правилам ехал, – пошутил Виктор.

– Чего? – не понял шутки лейтенант, и его бойцы, до этой минуты стоявшие рядом, побежали дальше.

В это время раздался металлический стук и открылся нижний, аварийный люк, он же десантный люк танка.

Виктор выхватил пистолет и отошел на десяток метров, чтобы виднее было.

Из люка сначала показались ноги, потом тело, а уж потом – руки и голова. Немец был в черной танковой униформе.

«Странно он выбирается, – подумал Виктор, – наши покидают машину через нижний люк головой вперед». Он направил пистолет на немца и поманил его пальцем:

Когда немец выбрался из-под танка, приказал:

Немец поднял руки и стоял, покачиваясь. Пьян, что ли?

Виктор, держа немца на мушке, подошел, вытащил из его кобуры «вальтер» и сунул пистолет за свой ремень. Пальцем показал на танк:

Не понял, значит. И объясниться с ним Виктор не может, языка не знает.

Немец полез левой рукой в нагрудный карман курточки, достал фото и протянул его Виктору.

На фото был ребенок лет пяти и женщина. Семья, наверное, разжалобить хочет, боится, что русский застрелит его. А зачем в пленного стрелять? Он безоружен и уже безопасен.

Виктор убрал пистолет в кобуру – все равно на крыше рубки Яков с автоматом. Если немец побежит, так он его очередью срежет.

Виктор снова показал на танк:

И словечко-то это долго припоминал.

Немец покачал головой:

Виктор понял – погибли все. Да, удар был очень сильный, неудивительно. Черт, охраняй теперь танкиста…

Виктор уселся на бордюр у самоходки и показал немцу – садись.

Тот сел, достал из кармана пачку сигарет и протянул Виктору:

Виктор в ответ только головой качнул:

Немец закурил. Вид у него был отрешенный – война для него закончилась. С одной стороны, жив остался, а с другой – Сибири боится. Немцев Гитлер пугал Сибирью, ее жуткими морозами.

Был бы танкист эсэсманом, Виктор бы застрелил его не раздумывая. Те фанатики, их не переделаешь. Но у тех две молнии на петлице, а на другой – череп с костями и погон один, на правом плече; видел он уже убитых эсэсовцев.