Самоход. «Прощай, Родина!»

Гадали – немцы впереди или наши по ошибке выстрелили. В наших войсках самоходок не было, силуэт ее не примелькался, и запросто можно было принять за немецкую.

Комбат решил послать вперед артиллерийского разведчика-корректировщика. Отдал ему единственный имевшийся на батарее автомат ППД довоенного выпуска. За разведчиком следили в бинокль, но вскоре он исчез из поля зрения. Однако через полчаса он встал во весь рост. Было далеко, но разведчик понимал – за ним следят в оптику. Он размахивал руками, показывая – опасности нет.

Самоходки снова выбрались на поле. Когда-то здесь сажали картошку и даже успели убрать ее, но земля была рыхлая, и тягачи ползли с трудом. Грузовики шли по колее, утрамбованной их гусеницами.

Оказалось, на другом конце поля стояла рота пехоты и единственная 76-миллиметровая «трехдюймовка» – с началом войны со складов в войска выдали морально и технически устаревшее вооружение. Эти артиллеристы и приняли самоходки за немецкие, ведь красных звезд на них не было. Не на щите же их рисовать? А других мест не было.

Пушкари извинились, осмотрели самоходки и поинтересовались, не видели ли батарейцы немцев. А услышав о бронепоезде, сильно удивились. Никто и предположить не мог, что он появится так близко. Ни пехоты, ни танков немецких поблизости не было, а бронепоезд объявился. Хотя… И вооружение на этой подвижной крепости мощное, и пехотный десант имеется… Наша батарея наткнулась на них случайно и увидела первой, в противном случае немцы могли нанести нашим частям значительный урон.

Виктор с интересом обошел «трехдюймовку». Перед ним была пушка Первой мировой войны, принятая на вооружение еще в 1902 году – на ней даже щит не был установлен. Выглядело орудие архаично. Много их участвовало на первом периоде войны, пока не погибли при бомбежках или под гусеницами танков.

Долго не задерживались – комбат старался выполнить приказ и занять отведенные позиции, тем более что и ехать было уже недалеко.

Через четверть часа они въехали в покинутую жителями небольшую деревню – здесь и должна была расположиться батарея. Но вот где и как расположить орудия? Стволами на запад или на юг, откуда развивалось немецкое наступление?

И комбат принял Соломоново решение: одну пушку расположить стволом на запад, другую на юг – так меньше риска. Он сам выбрал позиции.

Пушкари принялись рыть капониры, а бойцы взвода управления, которых комбат решил использовать как пехоту – траншею. К этой деревне должен был подойти батальон ополченцев, но пока их не было.

Бойцы с тревогой прислушивались. Громыхало со всех сторон: и с севера, и с юга, и с запада, и с востока – это вели стрельбу пушки. Их звук слышен за 5—10 километров, пулеметная же стрельба – за 2 километра.