Самоход. «Прощай, Родина!»

Полуторку разнесло в клочья, и благо, никто не пострадал, поскольку грузовичок с опасным грузом поставили поодаль, в ложбинке. Немцы поставили магнитную мину, имевшую взрыватель с замедлителем – у наших таких мин в обиходе не было. В незначительном количестве они появились у главного диверсанта СССР И.Г. Старинова – с химическим замедлением, а также радиоуправляемые фугасы, которыми был взорван в Харькове немецкий штаб. Но в армейских частях о таких новинках не слышали, и грузовик после боя с диверсантами не осмотрели.

Плохо было то, что батарея лишилась части снарядов и грузовика для их подвоза. Еще часть снарядов – осколочно-фугасных и бронебойных – хранилась в нише недалеко от пушек.

Бегство диверсантов имело последствия. Вернувшись к основной группе у перекрестка дорог, они связались по рации с передовыми частями вермахта и доложили координаты батареи и ополчения.

Около десяти часов утра издалека ударили немецкие гаубицы. Послышался нарастающий вой падающих снарядов, потом разрывы – кучно, сразу четыре рядком.

Стреляла одна батарея. Расчеты гаубицы работали слаженно, разрывы звучали каждые десять-двенадцать секунд.

У некоторых ополченцев сдали нервы: они заметались по траншее, выскочили на поверхность и были убиты. Страшно, кажется – после очередного взрыва обрушится стенка траншеи или окопа и тебя заживо погребет под массой земли. Но надо было пересилить себя, ведь только земля укроет от осколков.

Артналет продолжался минут десять, но разрушений он натворил много. Избы в деревне были разрушены все, в рядах ополченцев появились убитые и раненые. Один тягач «Комсомолец», получив повреждение двигателя и ходовой части, потерял способность передвигаться. Но пушка его была цела и сохранила способность стрелять, превратившись в неподвижную огневую точку.

Как обычно после налета, немцы начали атаку. Первыми заметили танки ополченцы и забили тревогу.

– Танки! – пронеслось над траншеями.

Теперь ополченцами командовал политрук.

Расчеты заняли боевые посты у орудий. Немцы, полагая, что пушки подавлены артогнем, шли широкой полосой. За ними в бронетранспортерах ехали пехотинцы.

Виктор поймал в прицеле T-III. Все наступающие танки были этой модели, и ЗИС-30 справлялась с ними легко.

Командир батареи приказа на то, чтобы открыть огонь, не отдавал, желая подпустить танки ближе, и Виктор в душе возмущался. Из пушки можно было поразить T-III с дистанции прямого выстрела, метров с восьмисот. Но танки были уже в полукилометре, и в прицеле хорошо были различимы кресты и запасные траки на лобовой броне.

– Огонь! – прозвучала долгожданная команда.

Виктор выстрелил в лоб корпуса и увидел попадание. Танк встал и задымился. Из его люков начали выбираться танкисты, но они не его цель.