Сандро из Чегема. Книга 1

Автандил Автандилович сидел у себя за столом и, прикрыв глаза, прислушивался к действию нового вентилятора, могучие лопасти которого кружились под потолком. Посреди кабинета громоздилась стремянка, а на нижней ее перекладине стоял монтер и смотрел то на лопасти вентилятора, то на лицо Автандила Автандиловича.

– Чувствуется? – спросил он.

Автандил Автандилович, не открывая глаз, слегка повел лицом, как поводят им, когда пытаются всей поверхностью лица охватить одеколонную струю пульверизатора.

– Так себе, – сказал Автандил Автандилович с кислой миной, – а ниже нельзя?

С этими словами он открыл глаза и заметил меня.

– Ниже будет неустойчиво, – сказал монтер, все еще глядя на вращающиеся лопасти вентилятора.

– Ладно. Хорошо, – сказал Автандил Автандилович и едва заметным движением руки нажал на кнопку. Вентилятор остановился.

Монтер собрал в мешок инструменты, валявшиеся под стремянкой, сложил стремянку и спокойно, как из цеха, вышел из кабинета, оставляя на полу белые от цементной пыли следы. На полу под вентилятором оставался небрежно рассыпанный, а потом так же небрежно растоптанный барханчик цементного порошка.

Жестом усадив меня, Автандил Автандилович смотрел некоторое время на этот беспорядок с выражением брезгливого сострадания, словно не понимая, что лучше: сначала вызвать уборщицу, а потом поговорить уже со мной в чистом кабинете, или сначала поговорить со мной, а потом уже заодно приказать очистить помещение.

Он несколько мгновений молчал, и я понял, что победил первый вариант.

– Это правда? – вдруг спросил он у меня, глядя мне в глаза с отеческой прямотой.

– Нет, – сказал я, подстраиваясь под сыновнюю откровенность.

– Тогда почему он пишет, как будто сам здесь работал?

В самом деле, этот идиот написал свое исследование как бы от лица молодого сотрудника редакции, искренне стремящегося понять смысл козлотуризации. Этим введением рационального начала поиска истины он, безусловно, добился более выпуклой наглядности бессмысленности всей кампании по козлотуру, но тем самым подставил меня под удар, потому что в то время я как раз и был самым молодым работником редакции.

Эту тонкость я попытался объяснить Автандилу Автандиловичу, то есть, почему именно он ввел в свое исследование молодого сотрудника редакции, но, как всегда в таких случаях, слишком подробное алиби порождает новые подозрения.

– Знаешь что, ты мне не морочь… – сказал Автандил Автандилович, мрачно выслушав меня.

– Знаю, – сказал я и замолк.

– Откуда он мог узнать про наши редакционные дела? – спросил он и, слегка покосившись на вентилятор, добавил: – Про некоторые…

– Он же здесь был, – сказал я, – даже к вам заходил.