Сдавайся, это любовь…

И я запела! Сука! Что он там нажимает, что язык мой сам лопочет?

И про визит Баранова рассказала, и обо всех переживаниях за Витьку выдала, даже про обои эти сраные вспомнила!

Говорила, пока он ноги мои разводил, вампиром впивался в бёдра, ища успокоения, и нашел, лишь резко опустив меня на свой член, хрипло смеясь над моим предательским визгом.

И если я стихала или вовсе переставала говорить, то замедлялся и Кирилл.

Моё удовольствие струилось шелковыми лентами. Путалось, то затягиваясь в тугой узел, то колыхаясь на напряженных канатах нервов.

– Ты знаешь, что я хочу услышать…

Его шепот ворвался в моё сознание и закружился танцем перепуганной птицы, взмывая в воздух все воспоминания.

– Ай да малыша, – шептал Чибисов, толкаясь в меня все быстрее и быстрее. Он одной рукой сжимал меня за подбородок, покрывал лицо поцелуями и собирал губами слёзы. – Моя смелая, отважная, безбашенная…

– Готова была убить себя… Лишь бы не возвращаться к нему. Я потеряла тогда ребенка, а потом осложнения, спайки послеоперационные и бесплодие.

Годы… Мне потребовались годы, чтобы смириться с собственным выбором! Можно было спуститься и смириться с незавидной участью.

Жить с мужем-ублюдком, воспитывать детей… Можно.

А ещё можно было не выйти из той квартиры живой. Я ж до сих пор помню его взгляд, полный ненависти и отчаяния!

Но уж слишком высока оказалась плата за возможность встречать рассветы, рыдать на выпускных сына и скулить от тоски и обиды.

Я заплатила её. Сама выбрала. Вот только правильно ли я сделала?

– Глупости, Люсёк, я пиздец как девку хочу. Такую же шальную, отважную и с зеленющими глазами! Целовать буду вас, жить без вас уже не могу!

– Кирилл! – его слова не лечили, а полосовали.

Меня словно бритвой изнутри расписывали, вытаскивая все страхи прошлого наружу. И ведь даже намёка на издевку не было! Он словно уже все решил и постановление подписал. – Ты тоже приехал… На привязь меня посадить?

– А мне не нужна ручная собачка, – толчки его становились все резче, глубже. Пенная вода бултыхалась, выплескивалась за борта джакузи, раскидывая белоснежные лепестки по все стороны. – Ты мне нужна! Ты… И я тебя уже никому не отдам.

Дай сметанку слизать!

Чибисов одним движением выдернул меня из ванны, распластал на холодном полу террасы, заставив смотреть в бесконечную синеву неба.

Трогал. Щипал. Стирал следы прошлого. А потом любил!

Долго, горячо! Пальцами, губами, языком…

Казалось, он обласкал все моё тело, и я уже не могла дышать. Когда кровь уже вскипала от накопившихся эмоций, Кирилл толкнулся в меня в последний раз, отправляя навстречу космосу…

Мой мозг превратился в желе. Бесформенное, дрожащее и липкое…

Я не спала.