Сдавайся, это любовь…

Но разве это сравнится с тем фейерверком, что заполыхал внутри?

– А я нарасхват, – Кирилл присел, подцепил связку рулонов с земли и быстрыми шагами направился к подъезду. – И в прокуратуру зовут, и «антинаркоманы» к себе тянут, и даже собственная безопасность теплое кресло предложила. Малыша, гони ключи, иначе я найду твоего бывшего, который ещё не в тюряге, и сам заберу.

– Я замок сменила, можешь не утруждаться, – прятала довольную улыбку в его шее, скользила ноготками по спине и чуть ли не пищала, как довольная кошка. Рядом… Он рядом.

– Тогда найду твоего брата, заодно и с матушкой познакомлюсь, – Кирилл беспардонно раскрыл мою сумку, чертыхаясь, нашел ключницу и открыл дверь.

 – Кстати, как тёщу-то зовут?

– Тогда гони ключи, а то хожу к своей будущей жене, как любовник, – Кирилл нёс меня, словно я была не тяжелее булки хлеба, ещё и консьержке воздушный поцелуй умудрился отвесить. – Марь Иванна, с участковым я поговорил, как было велено. Ситуация взята под контроль.

– Кирюша, а ты приходи завтра, я тебе пирожков с морковкой напеку, – старушка словно и не замечала абсурдности ситуации: полуголый майор с бумажной пилоткой на голове и адвокатом на руках, обвешанный обоями и валиками.

Она будто это видела каждый день! Всё прижимала руки к груди в благодарном жесте и чуть ли ни слёзы смахивала от восхищения его персоной. Ещё одна жертва обаяния этого распущенного мерзавца.

– Буду, Марь Ивановна. Как штык!

– Ты что, совращаешь Марь Иванну? Распущенный мерзавец ты, Чибисов!

– Не, мой помощник майора в трусах теперь служит только твоим войскам, – Кирилл нервно топтался у лифта, поглядывая то на часы, то на монитор над лифтом.

– Ты что, проверял? – взвизгнула я и вонзила ногти ему в спину.

– Ага. Сначала испугался, потом даже по глупости к доктору хотел податься, пока мудрый человек не подсказал, что это любовь, – он будто и не заметил кары за свои неосторожные слова, лишь смачно поцеловал в шею.

– Слушай, тебе не кажется, что когда я говорила про десять свиданий, то немного другое имела в виду? – нарочно пропустила это гадкое слово, способное разрушить любые, даже самые крепкие отношения.

– Что имею, то и введу, – заржал Кирилл и уже было хотел войти в лифт, как противный скрипучий голосок раздался за нашими спинами.

– Подождите! – быстрый цокот каблучков становился все громче, а шаловливые пальцы Кирилла забирались мне под юбку всё глубже. Его глаза становились тёмными… От сероватой дымки не оставалось и следа, и беспросветная мгла морока поглощала всё вокруг.

Мои здравомыслие, такт и боязнь чужого мнения смыло! Пламенем все вспыхнуло, наверное, поэтому мне было настолько все равно, что сейчас обо мне подумают.