Сдавайся, это любовь…

Мы с Лёвкой вернулись за свой столик, но, не сговариваясь, мониторили часть зала, откуда виднелись двери уборных.

– Ты её знаешь? – Доний плеснул мне водки и затянулся кальяном.

– Ага, она в меня бутылкой пульнула в баре, еле увернулся. Решил наказать безбашенных горе-алкашек, а там Люся-я-вся-томлюся. Она меня чуть не угробила, а смотрела так, будто это я её в темном переулке подкараулил с монтировкой наперевес. А потом оказалось, что она так мужика себе загадывала нормального. Как думаешь, я нормальный? – хохотнул и опустошил бокал, но спасительной горечи так и не почувствовал.

– Давай будем сдержаннее с формулировками, – снова заржал Лёва, стекая по дивану. – Я тебе больше скажу, Чибисов, ни от тебя, ни от Люсьен нормальностью даже не пахнет. Она знаешь какая? – если бы я своими глазами не видел, как тот облизывается на Веронику Ветер, то решил бы, что он втюрился в Милку по самые тестикулы, настолько было у него блаженное выражение морды. – Люська – стена. Понимаешь? Такая надёжная, несущая. Как говорит Царёв, на таком фундаменте простоит целый дом, даже когда вокруг бушует буря.

– Да она сама буря, Лёв.

– Это да, – закивал Доний. – И ей нужна такая же глыба, монолит, понимаешь? Поэтому тут не про нормальность вовсе. А про умение жить, как на вулкане, и чилить с холодным «русским белым». Но это неважно сейчас, – друг пульнул под потолок густые кольца дыма и злорадно захихикал. – Она выбрала тебя. Помнишь сказку про Царевну-лягушку? Вот. Поздравляю, Чибисов, ты – лягуха, в которую угодила стрела Люськи Курочкиной.

– Козёл ты, Доний, – я бросил в хохочущего друга горстью фисташек и закурил. – А всё сказочки читаешь.

– Да я серьёзно. С ней же можно связываться, только если не боишься быть раздавленным.

– Абьюзерша? – ржать пришла моя очередь, как только представил домострой «по системе Курочкиной».

– Да нет. Ну, вот взять последнего её мужа…

– Третий, кажется. Или четвёртый… – задумался Лёва. – Третий. Да. Три раза я лично её из ресторана воровал, пытался в почти игровой форме предотвратить Армагеддон, так сказать. Не удалось…

– Вор и рецидивист, значит?

– Отставить ментовской юмор! Последний официальный у нас Мишаня. Нормальный вроде мужик был, мы с парнями его даже пробивали: ни алиментов, ни обременений.

Кристалл! И бизнес у него был, и деньга водилась. И вроде счастливы были, а потом ХОП! И в домохозяйку превратился. Хрен его знает, что там у него произошло, но схлопнулся его магазинчик, да так, что Люся долг выплачивала ещё год. Сама, от помощи отказалась. Упёртая, как единорог из красной книги.

– В смысле? – я давненько не слушал сплетню вот так, взахлёб. Сопоставлял полученную информацию с тем, что уже сумел пробить сам об этой горячей незнакомке, но что-то плохо получалось.