Сдавайся, это любовь…

А вдруг вы злостный нарушитель или вовсе маньяк? Я, знаете ли, стою на страже спокойствия граждан, поэтому будьте любезны, предъявите паспорт, проверю, вдруг вы в розыске? – я пожал плечами и вновь махнул перед его красным лицом корочками.

– Я никуда отсюда не уйду! – захрипел придурок, а через мгновение из дальних дверей выскочила всклокоченная женщина с огромной клетчатой сумкой.

– Товарищ милиционер, дело молодое. Ну, поругались муж с женой, потом помирятся, ну с кем не бывает? В конце концов, имеют право, – женщина поправила полы цветастого халата, а сама поспешно сдирала с натянутых верёвок огромные семейные труселя, запихивая их в свою торбу.

– И ваши документы, гражданочка, – я протянул руку в сторону Люси, а та, будто и готова была, тут же вложила в ладонь паспорт. – Людмила Аркадьевна, вы знаете этих людей?

– Это мой бывший муж и бывшая свекровь, – Люся скинула лодочки, а потом, осмотрев мокрый и грязный пол, вновь надела.

– А у меня нет документов, – захлопала ресницами женщина. – Я у сына в гостях, имею право.

– Людмила Аркадьевна, вы подтверждаете?

– Нет! – взревела Люся, перед тем как влететь в ванную.

Она погромыхала там, а вернулась со шваброй. – Пошли вон из моей квартиры! Вон!

– С вещами на выход, – я дёрнул плечами и отошел к стене, чтобы не задерживать непрошенных гостей.

– Это что за беспредел?

– Беспрелел, Курочкин, начнётся, когда ты через двадцать секунд не вытащишь свою задницу в семейниках отсюда, – терпение моё трещало, как айсберг, вспарывающий брюхо Титанику. – Поэтому поторопись, я не шучу!

– Ты кто такой? – зашипел непонятливый мужик и бросился на меня, неумело размахивая кулаками. Мне пришлось! Видит Бог, я не хотел… Ну, если только слегка.

Короче, я чуть махнул ногой, чтобы поддеть его стопу, и этот придурок поскользнулся на луже, которую сам и разлил, шлепнувшись прямо моськой об пол. Брызги крови рябинкой с его трусов рассыпались по белоснежному камню, вызывая отвращение на лице Люси.

– Вы такой неуклюжий, гражданин Курочкин. Или я могу это интерпретировать как нападение при исполнении?

– Нет!!! – зарыдала его мамаша. – Мишенька, пойдем. Брось ты эту чокнутую! Ни приголубить, ни уют создать, ни дитё родить! Горе тому мужику, который позарится на эту куклу толстозадую.

Женщина лупила словами наотмашь. Била четко в цель, надеясь ранить и без того растерянную Люсю, но та, как завороженная, смотрела только на пятна крови.

– И вещи свои заберите, а то примета плохая, говорят, возвращаться придётся, – я сгреб мокрые липкие ленты обоев и, не спрашивая разрешения, запихнул в клетчатый баул. – Забирайте-забирайте… Раз сдирали, значит, пригодится вам в хозяйстве.

– Люся, кто это? Кто он? – не унимался мужичок. Вот смотрел я на него, потом на Люську, и огорчался.